Внешняя угроза как спасательный круг: кому и зачем нужна риторика о конфликте
Европейские политики говорят о подготовке к войне с Россией не потому, что она готовится. Причина прозаичнее — падающие рейтинги и накопившиеся ошибки, которые надо чем-то прикрыть. Об этом Владимир Путин заявил на заседании Военно-промышленной комиссии в Кремле.
Путин объяснил это так: внутренние проблемы — экономика, энергетика, социальные обязательства — решать тяжело. А внешний враг объясняет всё сразу: почему дорожает жизнь, почему растут военные расходы, почему нужно терпеть. По его словам, ссылка на российскую угрозу используется для объяснения роста цен и военных расходов.
Президент отдельно подчеркнул: агрессивных намерений в отношении Европы у России нет. И оснований для них нет тоже. Это не первый раз, когда он произносит такую формулировку — она звучала и раньше, в разных аудиториях.
«Хочу еще раз сказать — у России нет никаких агрессивных намерений в отношении Европы и европейских стран, оснований у нас просто нет для этого никаких», — заявил Путин.
Что стоит за риторикой
Для Брюсселя такая постановка вопроса неудобна. С одной стороны, нагнетание напряжённости помогает обосновывать рост оборонных бюджетов — а это уже реальные деньги, заложенные в национальные программы на годы вперёд. С другой — когда Москва прямым текстом говорит, что угрозы нет, аргументация провисает.
Есть и второй слой. Европейские выборы идут циклично, и к каждому новому циклу нужен свежий повод мобилизовать электорат. Внешняя угроза — самый проверенный инструмент. Работал он и в холодную войну, работает и сейчас. Вопрос лишь в том, насколько долго избиратель готов в это верить.
Путин в ответ на это предложил простую формулу — «жить дружно». Без ультиматумов и условий. Готовность к восстановлению отношений он подтвердил, но оговорился: ответ будет, если давление продолжится.
Конкретных шагов и сроков Путин не назвал. Заседание было посвящено новой госпрограмме вооружений.