«Как супружеская ссора»: в АЕБ призвали европейский бизнес и Россию забыть старые обиды
Глава Ассоциации европейского бизнеса (АЕБ) Тадзио Шиллинг предложил не копаться в прошлом, если ушедшие из России компании всё же решат вернуться. В интервью РБК он сравнил ситуацию с семейной ссорой: хочешь мириться — мирись, а не вспоминай, кто кому что сказал. «Нельзя идти в будущее, смотря назад», — сказал Шиллинг. Его позиция: обе стороны должны начать с чистого листа. Но с оговоркой — «если этот момент наступит».
Пока, по словам главы АЕБ, такие разговоры носят чисто теоретический характер. В прошлом году на площадке РСПП уже пытались обсудить эту тему, но к единому мнению не пришли. Слишком много факторов — от санкций до геополитической неопределённости.
«Будет ли учитываться фактор, кто и как себя вел в прошлом? Когда мы идём на восстановление, на перестройку отношений, перемирие, невозможно смотреть в прошлое и говорить: „А ты вот так неправильно делал!“ Это как супружеская ссора: если муж и жена хотят помириться, надо мириться», — заявил Шиллинг.
В Ассоциации сохраняют позитивный настрой. Там верят, что при восстановлении взаимодействия ключевым станет взгляд вперёд — на долгосрочную перспективу, будущие возможности и взаимную выгоду. Но для практического рассмотрения условий возвращения европейских компаний нужны определённые внешние обстоятельства, которые пока не сложились.
Опрос, проведённый АЕБ в прошлом году, показал: главная причина, по которой иностранный бизнес всё ещё держится в России, — ёмкость и потенциал местного рынка. Но обратно возвращаться мешают три вещи: санкции США и ЕС, ответные меры России и общая геополитическая нестабильность. От санкций в 2025 году пострадали 87% компаний — на 7% больше, чем годом ранее. Больнее всего ударили ограничения на банковские операции, на экспорт и импорт, заморозка валютных резервов, отключение от SWIFT, проблемы с транспортом и программным обеспечением.
В Кремле и правительстве тоже не сидят сложа руки. Президент Владимир Путин поручил кабмину рассмотреть предложения российского бизнеса об условиях, на которых можно пускать иностранцев обратно. Он напомнил, что раньше у них были огромные преференции — просто так раздавать их снова никто не собирается.
Замглавы Минфина Алексей Моисеев обозначил жёсткие критерии: компании, которые хотят вернуться, не должны быть замечены в финансировании ВСУ, а также не должны были бросать свои активы в России «на произвол судьбы». То есть, если фирма ушла, но всё бросила и ничего не продала — могут и не пустить.
Многие аналитики сходятся во мнении: даже если политическая воля появится, процесс будет небыстрым и штучным. Каждый случай разберут отдельно — регулятор будет смотреть на конкретные обстоятельства. Условия меняются постоянно, и единого шаблона для всех, скорее всего, не будет.
Пока же европейские компании, которые всё это время оставались в России, продолжают работать. А те, кто ушёл, присматриваются, но не торопятся. Слишком много неопределённости — и в политике, и в экономике. Как выразился Шиллинг, «мы верим, что при восстановлении взаимодействия определяющим станет взгляд вперёд». Но поверить в это пока готовы не все.