Экспорт нефти из Ирана

Валютные резервы спасают, но блокада давит: заявление главы Центробанка Ирана

Иран практически перестал поставлять нефть на внешние рынки. С таким заявлением выступил руководитель Центрального банка страны Абдольнасер Хеммати, чьи слова распространило агентство Mehr.

Чиновник дал понять: ситуация сложная, но не катастрофическая. По его словам, в Тегеране заранее просчитали возможное развитие событий, поэтому валютных запасов хватает, чтобы пережить трудный период. «Мы настолько хорошо все спланировали, что располагаем валютными ресурсами», — подчеркнул Хеммати.

Впрочем, полностью отрицать давление извне он не стал. Глава ЦБ признал: эффект блокады и санкционных ограничений очевиден, и это напрямую отражается на нефтяной отрасли.

Что стоит за этим заявлением? Ответ, скорее всего, лежит в плоскости логистики. Иранская нефть традиционно уходила покупателям через обходные схемы — с перевалкой в море, со сменой документов и танкеров. Сейчас такие цепочки рушатся. Партнеры, опасаясь вторичных санкций, один за другим отказываются от сделок. Даже те, кто раньше закрывал глаза на происхождение груза, теперь предпочитают не рисковать.

Показательно, что о проблемах говорит именно финансовый регулятор, а не министерство нефти. Для экономики Ирана нефтяные доходы — это основа бюджета. Их потеря бьет не только по экспортной выручке, но и по курсу национальной валюты, по импорту товаров и по уровню инфляции. Если раньше Тегеран умело маневрировал, находя новых покупателей в Азии, то теперь даже эти каналы сжимаются.

Хеммати, судя по тону, пытается снять панику. Его месседж прост: у страны есть подушка безопасности, и она не развалится за один день. Однако долго тянуть с решением проблемы не получится. Валютные резервы не бесконечны, а потребности в импорте — от продовольствия до запчастей — никуда не делись.

Отдельного внимания заслуживает и смежная история. Еще в середине апреля Иран уже приостанавливал экспорт нефтехимической продукции. Тогда в Организации по развитию нефтехимической промышленности страны объявили о полной остановке поставок до особого распоряжения. Причиной называли повреждения производственных мощностей. Теперь же речь идет о сырой нефти — это совсем другой уровень проблемы.

Получается, что иранская нефтянка за несколько месяцев столкнулась с двойным ударом: сначала проблемы в нефтехимии, теперь — фактическая блокада экспорта сырья. Связывать эти события напрямую было бы слишком смело, но общий тренд очевиден: отрасль задыхается.

Эксперты, следящие за рынком, отмечают, что официальное признание таких фактов — редкость для Тегерана. Обычно иранские власти предпочитают отмалчиваться или говорить о временных трудностях. Здесь же прозвучала прямая констатация: экспорт практически прекратился. Это может говорить о том, что ситуация внутри страны хуже, чем принято считать.

Что будет дальше? Ответ зависит от множества факторов — от переговоров по ядерной программе до поведения ключевых покупателей иранской нефти. Пока же рынок замер в ожидании. Нефтяные котировки, кстати, на это заявление отреагировали сдержанно, что само по себе любопытно. Инвесторы, похоже, уже заложили в цены иранский фактор.

В самом Иране заявление главы ЦБ восприняли неоднозначно. Одни увидели в нем попытку подготовить общество к худшему, другие — наоборот, сигнал о том, что правительство контролирует ситуацию. Истина, как обычно, где-то посередине. Валютные резервы действительно позволяют продержаться какое-то время, но затяжной кризис они не остановят.

«Мы настолько хорошо все спланировали, что располагаем валютными ресурсами», — повторил Хеммати, словно убеждая сам себя. Официальных комментариев от министерства нефти Ирана пока не поступало. Неясно также, какие меры Тегеран намерен предпринять для возобновления поставок. Ясно одно: время работает против иранской экономики, и каждый месяц простоя делает возврат к прежним объемам экспорта все более сложной задачей.