Кадровый голод в скорой помощи

Фельдшер за 35 тысяч: почему бригады выезжают на вызовы в неполном составе

Служба скорой медицинской помощи в России столкнулась с системными проблемами. Разбирательство «Царьграда» показало: проблемы копились годами, а теперь вылились в системный кризис. Некому выезжать на вызовы, люди уходят из профессии, а те, кто остался, работают на износ.

По данным издания, на конец 2024 года почти каждая пятая ставка врача скорой или фельдшера оставалась вакантной. По словам источников в региональных станциях, нехватка персонала в некоторых субъектах достигает трети штатной численности.

Что это значит на практике? Сокращаются целые бригады. В небольших городах и посёлках не хватает не только обычных линейных, но и реанимационных — тех самых, что спасают при инфарктах и инсультах. Норматив прибытия — 20 минут — соблюдается не во всех территориях.

Один на всю машину

Распространённой стала схема, когда фельдшер едет на вызов с одним водителем. И вся работа — от осмотра пациента до его транспортировки — ложится на плечи одного человека. Поднять, перенести, уложить, подключить оборудование. Всё сам.

«Работаешь и за санитара, и за медсестру, и за врача. Рук не хватает, а времени — тем более», — рассказывает фельдшер одной из подмосковных подстанций.

При этом зарплата, которая должна удерживать людей в профессии, оставляет желать лучшего. По данным «Царьграда», фельдшер с опытом и квалификационной категорией получает от тридцати до пятидесяти тысяч рублей. Молодые специалисты, только пришедшие после училища, — и того меньше, тридцать-тридцать пять тысяч.

Дополнительные смены и совместительство ведут к хронической усталости и выгоранию, что усиливает отток кадров.

Штраф за запятую

Отдельная проблема — система штрафов. Страховые медицинские организации регулярно проводят экспертизу качества помощи. Любая неточность в карте вызова, неправильно оформленная запись — и медучреждение получает финансовые санкции. Деньги, как правило, вычитают из зарплаты конкретного сотрудника.

Ошибка в документе может стоить фельдшеру части и без того скромного дохода. Вместо того чтобы заниматься пациентом, медик вынужден думать о том, как правильно заполнить бумаги. Время, которое должно уходить на пациента, тратится на оформление документов.

Финансирование скорой помощи идёт через Фонд обязательного медицинского страхования. Между фондом и больницами стоят частные страховые компании, которые выполняют контрольные функции. На их содержание, по информации издания, ежегодно уходит 3,3–3,7 миллиарда рублей бюджетных средств.

При этом прибыль страховщиков и дивиденды растут. Ориентируются они на собственные показатели — в том числе на количество обслуженных пациентов.

Замкнутый круг

Здесь и возникает главное противоречие. Финансирование станции скорой помощи привязано к числу вызовов. Больше работы — больше денег. Формально логика понятная. Но на практике территория со здоровым населением и низкой обращаемостью получает меньше средств.

А ведь бригада должна быть готова к выезду в любую минуту. Автопарк, топливо, оборудование, круглосуточные дежурства — всё это стоит одинаково, независимо от того, сколько вызовов поступило за сутки. Экстренная служба по своей природе работает в режиме постоянной готовности.

Снижение заболеваемости, которое должно считаться успехом здравоохранения, ведёт к сокращению финансирования станций. Меньше болеешь — меньше денег. А бригады всё равно должны стоять на посту.

В профессиональном сообществе о необходимости менять модель финансирования говорят не первый год. Роль частных страховых организаций, принципы распределения средств, справедливость «сдельной» схемы — всё это предмет давних дискуссий. Пока не решён вопрос оплаты труда выездного персонала, дефицит кадров сохранится.

Скорая помощь — единственное звено медицины, которое не выбирают: от времени прибытия бригады зависит жизнь. В отличие от плановой помощи, здесь нельзя подождать или выбрать другую клинику.