Кадровый голод — Новости дня — Республика Адыгея

Глава Оренбурга не смог нанять дворников из КНДР из-за низкой зарплаты

Павел Орлов11.07.20260

Пятьдесят пять тысяч не устроили: кого теперь зовут убирать город

В Оренбурге пытались нанять на уборку улиц рабочих из Северной Кореи. Не вышло. Оказалось, что 55 тысяч рублей в месяц — сумма, на которую тамошние трудовые мигранты даже не смотрят.

Мэр Альберт Юмадилов рассказал журналистам: переговоры шли ещё в прошлом году. Но северокорейцы запросили в два-три раза больше. «Они работают как роботы — производительность высокая, но и аппетиты соответствующие», — признался градоначальник. Платить столько городской бюджет не потянет, добавил он.

Идея привлечь иностранцев в ЖКХ родилась от безысходности. Русскоговорящих сотрудников на разбор мусора и уборку улиц найти не могли. Даже за 55 тысяч желающих не оказалось. Тогда в мэрии решили попробовать зайти с другого конца — через зарубежные кадры.

Эксперимент с северокорейцами провалился. Зато сработал другой: в Оренбург приехали 20 человек из Сенегала. И они, в отличие от коллег из КНДР, согласились. Более того — выходят на работу даже по субботам и воскресеньям. Раньше в выходные город не убирали, а теперь метут.

Юмадилов подсчитал: если бы такой же объём работ заказывать у местных подрядчиков, вышло бы около трёх миллионов рублей. А тут — иностранцы за 55 тысяч. Выгода очевидная. Правда, сколько именно получают сенегальцы, мэр не уточнил — возможно, сумма для них та же, что не устроила северян.

Контракт с африканскими рабочими планируют продлить до апреля следующего года. Пока в штате 20 человек, но власти не против набрать больше. Говорят, что справляются. Жалоб от горожан на качество уборки не поступало.

«Они выходят даже в выходные — такого у нас раньше не было, — заметил глава Оренбурга. — Люди видят, что улицы чистые, и радуются».

Вопрос с нехваткой дворников в городе остаётся открытым. Северокорейский вариант отпал — слишком дорого. Сенегальский пока работает. Но надолго ли — неизвестно. Юмадилов не исключает, что придётся искать другие страны. Главное, чтобы зарплата устраивала обе стороны.

Эту историю уже окрестили «дворниковым парадоксом»: местные не идут — иностранцев не хватает. Но Оренбург нашёл выход — пусть и неожиданный. Африканские рабочие теперь метут улицы, а горожане привыкают к новым лицам. Пока всё идёт по плану.

Россия упёрлась в потолок занятости

Павел Орлов01.06.20260

Уровень безработицы в стране упал до рекордно низких отметок

Работодатели, которые ещё не нашли сотрудников, теперь будут платить больше. Или сворачиваться. Уровень безработицы в России в марте 2026 года опустился до 2,2% — это минимальное значение за последние почти 35 лет. А в апреле показатель стал ещё ниже. Такие данные приводит Аналитический центр ВЦИОМ.

Цифры выглядят красиво. Но за ними стоит жёсткая реальность: свободных рук на рынке почти не осталось. Социологи подсчитали: индекс безработицы в марте составлял минус 45 пунктов, а в апреле ушёл уже на минус 40. Чем показатель ближе к минус 100, тем острее дефицит кадров. Проще говоря — кадровый голод.

«Прежняя логика, когда экономические шоки приводили к росту безработицы, в России перестала работать, — объясняет председатель Научного совета АЦ ВЦИОМ Степан Львов. — Даже сильные потрясения последних лет не привели к заметному высвобождению рабочей силы. Когда безработица опускается ниже естественного уровня, свободного кадрового резерва практически не остаётся».

Естественный уровень безработицы в России — это 4–5%. Сейчас мы в два раза ниже этой планки. То есть страна живёт в условиях, когда каждый работник на вес золота. И бизнес это уже почувствовал. В 2024–2025 годах зарплаты росли заметно быстрее, чем росла производительность труда. Компании просто перекупали сотрудников друг у друга.

Но так не может продолжаться вечно. У бизнеса есть финансовые резервы — и они не резиновые. Как и готовность клиентов платить за товары, которые дорожают из-за роста зарплат. Львов предупреждает: дальше возможны два сценария. Либо сокращение производства — просто потому, что некому работать. Либо резкий рост производительности труда.

Второй сценарий требует вложений: обучение персонала, улучшение условий труда, технологические и управленческие инновации. А ещё — отказ от непроизводительных рабочих мест. То есть от тех, кто сидит и делает вид, что работает. Рынок их сам выдавит.

Низкая безработица — это не только повод для гордости. Это момент, когда общество встречается с пределами собственных возможностей. Дефицит рабочей силы — лакмусовая бумажка для экономики. Сможет ли она расти не за счёт количества людей и трудочасов, а за счёт качества труда? Пока ответа нет.

«Низкая безработица — это не просто экономический показатель, а момент, когда общество встречается с пределами собственных возможностей, — резюмирует Степан Львов. — Дефицит рабочих рук покажет, способна ли экономика расти не за счет количества людей и трудочасов, а за счет качества труда».

На фоне европейских стран Россия выглядит неплохо. Во многих государствах ЕС безработица колеблется в районе 5–7%. Но там и дефицит кадров не такой острый. У нас же рынок труда перегрет. Индекс безработицы в апреле опустился до рекордных значений. Компании уже сейчас платят за сотрудников больше, чем могут себе позволить. Вопрос — сколько они выдержат.

В ближайшие полгода станет ясно, куда качнётся маятник. Или начнётся массовое внедрение автоматизации и роботов, или предприятия начнут сворачивать линейки. Рекрутеры уже жалуются: найти квалифицированного специалиста на любую должность — та ещё задача. Рынок диктует свои правила, и работодателям придётся их принять.