Жители московского Чертаново нашли во дворах землю с могильными плитами

Во дворах Чертаново при благоустройстве использовали грунт с кладбища

Надгробия теперь можно увидеть не только на кладбище, но и под окнами собственного дома. Жители Москвы из района Чертаново были мягко говоря удивлены, когда вместо ожидаемого газона обнаружили во дворах фрагменты могильных плит.

В одном из пабликов соцсетей появились фото и видео: на них — свежезавезенный грунт, высыпанный прямо около жилых домов и детской площадки. И в этой земле — осколки надгробных плит, обломки бетонных бордюров от могил — всё, что обычно можно найти за оградой погоста, а не во дворе.

Внимательные жители разглядели каменную плиту с выбитым крестом и углублением, куда раньше вставляли фотографию умершего. Валялся рядом и металлический обрезок, сильно напоминающий крест. Полный скорбный набор, который только мог попасть в машину с грунтом.

«Такое чувство, что свозили с кладбища, а не с карьера. Земля с могил — это же прямая угроза здоровью, надо жаловаться в Роспотребнадзор», — заявила местная жительница, которая и записала видео.

Она вместе с соседями уже принялась отмечать в соцсетях все возможные инстанции, чтобы привлечь внимание к этой необычной халтуре. Следком, Департамент природопользования, местная управа, прокуратура Москвы и Генпрокуратура — все попали в список получателей гневных комментариев. Люди всерьез опасаются, что такой грунт может нести санитарную опасность — мало ли что могло быть закопано на кладбище вместе с могильными плитами.

Вопросов пока больше, чем ответов. Как грунт с явными признаками кладбищенского захоронения попал в список материалов для благоустройства обычного спального района? Кто и где его брал — на заброшенных погостах, при рекультивации старых захоронений или вообще в карьере, который оказался рядом с кладбищем.

Район Чертаново — далеко не элитный, но и не задворки. Там живут обычные люди, которые ждали нормального ремонта дворов. Вместо этого они получили землю, которую по всем санитарным нормам надо изолировать, а не рассыпать прямо у подъездов. Подобная халатность при благоустройстве выглядит дико, даже если это просто недоразумение поставщика.

Пока власти молчат. Жители требуют проверить весь завезенный во дворы грунт, установить, откуда он на самом деле взялся, и применить к виновным все меры, какие только возможны. Иначе в следующий раз неизвестно, что еще привезут под видом плодородной земли.

Эксперты в комментариях отмечают: на одном из видео четко виден кусок камня со следами заводской обработки — часть надгробной плиты. Такое нельзя принять за случайный камень или строительный мусор. Вывод один: либо кто-то сэкономил на транспортировке и набрал первый попавшийся грунт, либо это чья-то дикая некомпетентность. Но жителям от этого не легче — они теперь будут гулять по кладбищу под окнами.

Ситуация неприятная еще и с моральной точки зрения. Вряд ли родственникам тех, чьи памятники попали в землю для газонов, будет спокойно от такой находки. Не исключено, что плиты вывезли с погоста, где шли работы по расширению или расчистке территории, но документы на такой вывоз должны быть оформлены строго. Если их нет — разговор уже не с подрядчиками, а с прокуратурой.

Остается ждать официальных разъяснений от Департамента природопользования и префектуры Южного округа. Жители Чертаново требуют ответа — как так вышло, что на детской площадке лежит надгробный камень. Вопрос простой, но ответа на него пока нет. И это настораживает даже больше, чем сами снимки.

Могилы — последняя граница, которую вроде бы никто не переступает. Но в Новосибирске её переступили

На Гусинобродском кладбище неизвестные повредили десятки надгробий

Один из местных жителей рассказал, что повреждения зафиксированы со стороны биатлонного комплекса. Уже начались восстановительные работы. Полиция подтвердила, что информация поступила, ведется проверка.

Но это не единичный случай. В Тверской области в середине апреля вандалы разгромили 76 могил на сельском кладбище в селе Дмитрова Гора. Там возбудили уголовное дело по части 1 статьи 244 УК РФ — осквернение мест захоронения. Виновным грозит до пяти лет лишения свободы. Полиция до сих пор ищет подозреваемых.

Еще раньше в Дзержинске Нижегородской области неизвестные разгромили могилы участников специальной военной операции. Родственники допустили, что это могли быть целенаправленные акты вандализма. Аналогичный случай произошел в поселке Никологоры Вязниковского района Владимирской области — там тоже пострадали захоронения бойцов СВО.

Что движет этими людьми? Работники кладбищ сомневаются, что за всем стоят обычные подростки-хулиганы. Слишком много целенаправленных повреждений, слишком часто страдают именно воинские захоронения. Но в Новосибирске пока нет информации о том, кому именно принадлежали поврежденные могилы.

Полицейские отмечают: найти вандалов сложно. Кладбища, особенно старые, не оборудованы камерами. Свидетелей, как правило, нет. Единственная зацепка — очевидцы, которые могут случайно увидеть происходящее. Но в темное время суток шансов практически нет.

Общество реагирует остро. Люди требуют усилить охрану погостов, установить видеонаблюдение хотя бы на центральных аллеях. Но ресурсов на это, как всегда, не хватает. Муниципалитеты ссылаются на дефицит бюджета. А вандалы продолжают осквернять память.

В Тверской области, например, на кладбище в Дмитровой Горе пострадали 76 надгробий — это целая аллея. Представить, что кто-то ходит между могилами и целенаправленно ломает памятники, трудно. Но факт остается фактом.

Полиция подтвердила, что в Новосибирске повреждены десятки могил. Уже начаты восстановительные работы.

В Дзержинске и Владимирской области акцент на могилах участников СВО вызывает особую тревогу. Военные захоронения стали мишенью. Родственники говорят: это не хулиганство, это идеологический вандализм. И если это так, то речь идет уже не просто о порче имущества, а о попытке оскорбить память.

Уголовные дела возбуждены, но пока безрезультатно. Ни одного задержания по свежим следам. Вандалы, кажется, чувствуют свою безнаказанность. А родственники погибших остаются один на один с разрушенными могилами и чувством несправедливости.

Восстановительные работы — дело благородное, но они не решают проблему. Кладбища нужно охранять. Иначе скоро любое захоронение может стать объектом нападения. Память мертвых — это не только личное дело каждой семьи, это ответственность общества.

Пока же полиция ищет. А подростки, если это действительно они, гуляют дальше. До пяти лет колонии — наказание серьезное, но только если найдут. А находят, увы, не всегда.