Мать бойца СВО отказалась хоронить сына — ей показали фото незнакомой челюсти
Представьте: вам звонят и говорят, что нашли тело сына, пропавшего год назад. Вы едете в морг, а там — фотография чужого рта. Зубы не те, стоит штифт, которого никогда не было. Именно это произошло с жительницей Волгограда Ириной Слащевой. После поездки в ростовский морг она наотрез отказалась подписывать документы на захоронение.
Её сын ушёл на СВО в октябре 2024 года — прямо из зала суда, где ему дали четыре года за избиение. Через месяц он пропал без вести. Всё это время мать его искала. И вот 2 мая 2026 года пришла весть: тело в Ростове-на-Дону, готовят к отправке в Волгоград. Слащева попросила остановить транспортировку и поехала на опознание.
«Показывают мне челюсть. У моего сына были очень густые зубы. А на фото — верху два зуба, внизу два зуба. Верху стоит железный штифт, а у моего сына не было штифта. Я так и сказала: к захоронению не готова, дайте подтверждение», — рассказала женщина.
Ей предложили сделать ДНК-тест. Она согласилась и уехала обратно в Волгоград ждать результатов. Но, по её словам, тело отправили следом, не дожидаясь экспертизы. Выяснилось: заказ на похороны оформил бывший муж. Зачем — женщина объясняет просто: ради выплат.
«Я звоню бывшему мужу: «Ты что делаешь? Ты кого хоронить собрался? Это не наш сын. Это чужой человек. У него другая мать». Он говорит: «А ты сколько собралась его искать?» Да хоть 150 лет!» — цитирует её V1.ru.
Слащева обратилась в военкомат, военную прокуратуру и военно-следственный отдел. Там развели руками: у родителей равные права, идите в суд. А время идёт. Тело уже в Волгограде, и если мать не успеет остановить процесс, состоятся похороны не того человека. Она настаивает на повторной ДНК-экспертизе и готова добиваться правды через суд.
Это не первый случай в регионе. Ранее другой волгоградец, Эрнест Хачатуров, отказывался хоронить сына-участника СВО из-за странной причины смерти в документах: «атеросклеротическая болезнь сердца». К тому же в справке перепутали дату рождения. В обоих случаях родственники подозревают ошибки или подмену тел при транспортировке и опознании — процедура, которая и в мирное время даёт сбои, а в условиях боевых действий становится критически важной для десятков семей.
История Слащевой — не про «нежелание прощаться». Это про элементарное право знать, кого именно ты предаёшь земле. И про то, как сложно отстоять это право, когда одна сторона ждёт результата ДНК-теста, а другая уже заказывает похоронный венок.