Не словари, а бабушки в аулах. Кто и зачем записывает речь, которая может исчезнуть
Студенты и учёные из АГУ и ВШЭ проехали пять аулов Адыгеи и Кубани, чтобы сохранить живую адыгейскую речь
Литературный адыгейский язык — он как формальный костюм: правильный, но не всегда отражает то, как люди говорят на самом деле. В аулах звучит иначе: с местными оборотами, особыми звуками, словами, которые не попали в учебники. Чтобы это не потерялось, в Адыгею снова приехала лингвистическая экспедиция. Второй год подряд Адыгейский государственный университет и Высшая школа экономики отправляют студентов и преподавателей в поля. В этот раз маршрут пролёг через пять населённых пунктов: Габукай, Урупский, Мафэхабль, Афипсип и Адамий.
Задача простая и сложная одновременно — записать устную речь носителей адыгейского языка. Не диктанты, не чтение по бумажке, а живые разговоры, спонтанные истории, диалоги. Всё, что потом попадёт в так называемый устный корпус. Это база данных, где хранятся расшифровки речи с сохранением диалектных особенностей. Такая работа — единственный способ зафиксировать язык в его реальном виде, пока носители ещё есть.
Руководит проектом доцент ВШЭ Юрий Ландер. В каждой точке маршрута экспедицию поддерживали местные дома культуры. В ауле Урупском, который относится уже к Краснодарскому краю, помогла краевая общественная организация «Адыгэ Хасэ» под руководством Руслана Машитлева. Информантов искали по принципу «чем разные возрасты — тем лучше». В итоге в выборку попали люди от 8 до 97 лет. Самому старшему участнику опроса — 97. Он, скорее всего, помнит язык таким, каким он был ещё до советских реформ письменности.
«Адыгейский язык находится под угрозой исчезновения. Литературная норма не отражает всего богатства живой речи. Мы фиксируем то, что в учебники не попадает», — пояснили в пресс-службе АГУ.
Интервью не подгоняли под единый шаблон. Студенты спрашивали о чём угодно: об этнографии детства, о религиозных верованиях в советское время, о семейных историях. Главное — чтобы собеседник говорил развёрнуто, не стесняясь диктофона. Некоторые записи — это целые беседы между несколькими информантами. Потом всё это расшифруют на факультете адыгейской филологии и культуры АГУ. Камеральная обработка — дело кропотливое: каждую аудиозапись превращают в текст с пометками об особенностях произношения и грамматики.
На данный момент устный корпус адыгейского языка, который создаётся силами ВШЭ и АГУ, насчитывает уже более 10 миллионов лексических единиц. Туда входят газетные тексты, художественная литература, научные работы и, что самое ценное, расшифровки живой речи. Но ключевая задача — именно разговорный слой. Он уходит быстрее всего. Молодёжь всё чаще переходит на русский, а старшее поколение уходит. Каждая такая экспедиция — это шанс сохранить то, что через десять-двадцать лет может просто исчезнуть.
В планах у организаторов расширить географию и тематику. В перспективе — документирование говоровых особенностей русского языка на юге России: Краснодарский край, Адыгея, Ставрополье. Региональные диалекты тоже постепенно стираются под влиянием школ и телевидения. Кроме того, в окрестностях Майкопа учёные планируют заняться диалектами армянского языка. Эту работу уже обсуждают со специалистами ВШЭ.
Пока же собранные материалы лягут в основу дипломных работ студентов. На базе Высшей школы экономики, где действует программа «Прикладная и фундаментальная лингвистика», уже защищают проекты по адыгейскому языку. И это, пожалуй, лучший способ показать, что язык жив, пока его изучают и записывают.