Смерть Ратко Младича вызвала заявление МИД России о предвзятости трибунала
«Вопиющее проявление»: почему в Москве заговорили о двойных стандартах после кончины генерала
Официальная Москва отреагировала на известие о кончине бывшего командующего армией боснийских сербов. В Министерстве иностранных дел России не стали ограничиваться формальными соболезнованиями, а заодно напомнили о том, как строилось обвинение против генерала.
Формулировки в заявлении дипломатов жёсткие. Дело Младича, как бы ни складывались фактические обстоятельства, названо «вопиющим проявлением двойных стандартов». Отдельно подчёркнут антисербский уклон, который, по мнению ведомства, был присущ работе трибунала.
Соболезнования родным и близким Младича в сообщении тоже есть. Но главный посыл не в них.
Что именно сказали в МИД
Цитату из заявления уже разобрали на цитаты. Звучит она так: «Дело Ратко Младича, каковы бы ни были легшие в его основу фактические обстоятельства, стало вопиющим проявлением двойных стандартов и антисербского уклона трибунала».
Обратите внимание на оговорку «каковы бы ни были». Она принципиальна. Москва не вступает в дискуссию о том, виновен ли генерал в преступлениях, которые ему вменяли. Речь идёт о другом — о том, как именно выстраивалось судебное преследование и почему избирательность в подходах стала нормой.
Ведомство дало понять: даже если юридические основания для приговора и существовали, сам процесс оказался политизированным. И это, с точки зрения российского внешнеполитического ведомства, перечёркивает ценность вынесенного вердикта.
Контекст, который нельзя игнорировать
Младич скончался 27 августа. Ему было 83 года. Почти всю вторую половину жизни он провёл либо в бегах, либо под стражей.
Гаагский трибунал признал его виновным по целому ряду эпизодов, включая геноцид в Сребренице. Приговор — пожизненное заключение. Апелляции результата не изменили.
Для Белграда и для значительной части сербского общества Младич остался фигурой неоднозначной. Одни видят в нём героя, защищавшего свой народ. Другие — человека, чьи приказы привели к гибели тысяч мирных жителей. Спор об этом вряд ли утихнет в ближайшие десятилетия.
Заявление МИД России в этот спор встраивается органично. Москва давно говорит о том, что международное правосудие применяется выборочно. И дело Младича для такой позиции — удобный повод.
Почему это важно
Риторика российского МИД в последние годы строится вокруг тезиса о том, что Запад использует правовые механизмы как инструмент давления. Трибуналы, санкции, решения международных судов — всё это, по мнению Москвы, работает только против неугодных режимов.
Случай с Младичем, как считают в ведомстве, этот тезис подтверждает. Антисербский уклон, о котором говорится в заявлении, — не эмоция, а констатация. В Москве напоминают, что аналогичные преступления, совершённые в других конфликтах, не всегда получали столь жёсткую правовую оценку.
Реакция на смерть генерала в самой Сербии тоже показательна. Там траурные церемонии соседствуют с протестами. Память о Младиче расколола общество. И это, пожалуй, лучшее доказательство того, что история с ним далека от однозначной трактовки.
В МИД России соболезнования выразили, но главным в их сообщении стало не это. Главное — позиция по существу. И она, судя по формулировкам, останется неизменной.