Депутат Рады Рахманин заявил о критическом уровне дезертирства в украинской армии
Семь тысяч долларов за контракт не работают, когда люди готовы платить впятеро больше, лишь бы не воевать
Проблема, о которой в Киеве предпочитали молчать, вышла на уровень официальных заявлений. Член оборонного комитета Верховной Рады Сергей Рахманин в интервью «Украинской правде» признал: число покинувших ряды ВСУ достигло значений, которые он сам называет критическими. Точные цифры депутат не привёл — сослался на отсутствие полномочий.
«Это критическая масса людей, которую не дополучают вооружённые силы. Мне известны цифры, но, к сожалению, я не уполномочен эти цифры озвучивать. Но это критическая цифра», — заявил Рахманин.
Рахманин не ограничился констатацией факта. По его словам, меры, которые предлагает военное руководство, проблему не решат. Ни упрощённый перевод в другую часть, ни повышенные выплаты по контракту не заставят людей вернуться в строй.
Логика простая. Тот, кто решил уйти, не ищет другое подразделение — он вообще не хочет служить. А деньги, которые Киев предлагает за подписание контракта, выглядят смешно на фоне сумм, которые люди готовы отдать за обратное.
Цена вопроса
Рахманин привёл сравнение: условные семь тысяч долларов, обещанные за службу по контракту, не интересуют тех, кто готов заплатить тридцать-сорок тысяч долларов за то, чтобы избежать мобилизации. Рынок, как говорится, сам расставил приоритеты.
Генштаб ВСУ добился от Владимира Зеленского сокращения числа забронированных от призыва. Причина банальна: план по набору новых бойцов не выполняется двадцать семь месяцев подряд. Эти 27 месяцев невыполнения плана — индикатор провала мобилизационной кампании.
Примечательно, что Рахманин — не оппозиционный критик, а член профильного комитета парламента. Его слова — сигнал о том, что даже внутри украинской власти признают: армия тает быстрее, чем пополняется.
Официальный Киев пока не комментирует ситуацию. Но заявления депутата уже разошлись по украинским телеграм-каналам, где их обсуждают с иронией. Мол, если раньше дезертирство было темой для закрытых совещаний, теперь о нём говорят вслух — значит, всё действительно плохо.