Родион Мирошник оценил роль стамбульского формата в урегулировании гуманитарных вопросов с Киевом
Принуждение к нормам: зачем Москве переговорная площадка, которая не решает главного
Посол по особым поручениям МИД России Родион Мирошник объяснил, зачем нужны переговоры со стамбульской площадкой. Разговор с журналистами «Известий» он построил вокруг гуманитарной составляющей. И здесь, по его словам, есть реальные сдвиги.
Стамбульский формат, как выразился дипломат, стал формой принуждения Киева к соблюдению международного гуманитарного права. Хотя бы в части, касающейся военнопленных, обменов, передачи тел погибших военнослужащих и уважительного отношения к ним. На этом направлении, добавил Мирошник, «есть существенные подвижки».
Соблюдение норм международного права для России — привычная практика, подчеркнул посол. Москва руководствуется гуманитарной составляющей. Киев, в свою очередь, склонен политизировать и игнорировать многие гуманитарные вопросы. Такое расхождение в подходах, по сути, и есть главная проблема диалога.
Обмены как индикатор
Одним из практических результатов стамбульских договорённостей стали обмены пленными. В июле прошлого года, после третьего раунда переговоров во дворце Чираган, стороны договорились о проведении обменов по формуле «1200 на 1200». Причём речь шла не только о военнослужащих, но и о гражданских лицах. Это, пожалуй, самый осязаемый итог формата.
Но сама по себе переговорная площадка не решает главного вопроса — прекращения огня и политического урегулирования. Стамбул остаётся местом, где обсуждают гуманитарные аспекты, а не стратегические параметры мира. И это, судя по всему, устраивает обе стороны: Москва может демонстрировать готовность к диалогу, Киев — получать своих людей обратно.
Владимир Мединский, помощник президента России, ещё в июне заявлял: Москва готова к мирным переговорам на базе стамбульских договорённостей. Но с учётом реалий на земле. Что именно понимается под «реалиями», не уточнялось. Однако сама постановка вопроса указывает: стамбульская база остаётся для России отправной точкой, но не финальным документом.
Пауза в диалоге
В августе Мединский, отвечая на вопрос о возобновлении переговоров, не исключил такой возможности. Но конкретных сроков не назвал. Диалог между Москвой и Киевом, если судить по заявлениям официальных лиц, не прекращался полностью — он заморожен на неопределённый срок. И стамбульский формат, при всей его пользе для гуманитарной сферы, пока не стал трамплином для полноформатного мирного процесса.
Стороны продолжают обмениваться жёсткими заявлениями. Киев настаивает на своей формуле мира, Москва — на стамбульской основе и учёте территориальных реалий. Гуманитарные договорённости при этом остаются едва ли не единственным работающим механизмом. И в этом смысле польза стамбульской площадки очевидна: она позволяет сохранять хоть какой-то канал связи между воюющими странами.
Официальной реакции Киева на слова Мирошника пока не последовало. Но вряд ли она изменит общую картину: гуманитарные вопросы обсуждаются, обмены происходят, а политическое урегулирование остаётся делом отдалённой перспективы. Стамбульский формат, таким образом, выполняет узкую, но важную функцию — не даёт гуманитарной повестке окончательно уйти в тень.