Учёные предложили использовать водоросль спирогиру для мониторинга Байкала
Сорняк озера показал: кризис 2015 года оказался не таким страшным, как думали
Байкал продолжает удивлять. Та водоросль, которую до недавнего времени считали едва ли не главной угрозой для экосистемы озера, теперь может помочь в его спасении. Исследователи из Иркутского государственного университета выяснили, что спирогира — нитчатая зелёная водоросль, известная своими массовыми разрастаниями у берегов, — способна выступать естественным индикатором состояния водоёма.
Результаты работы опубликованы в престижном научном журнале Journal of Great Lakes Research. Биологи впервые обнаружили спирогиру не только на мелководье, где она привычна, но и в открытой толще воды — на глубинах до 250 метров. Это открытие изменило взгляд на то, как озеро реагирует на внешние нагрузки.
Раньше считалось, что спирогира — исключительно донный обитатель прибрежной зоны. Она разрастается там, где в воду попадает много органики: смывы с полей, стоки, продукты эрозии берегов. В период аномальной жары и лесных пожаров 2015 года её количество резко подскочило. Тогда водоросль встречалась почти в 38% проб, отобранных на разных глубинах в открытом Байкале. Пик численности пришёлся именно на тот год — совпали жара, задымление от пожаров и низкий уровень притока воды.
Как водоросль уходит на глубину
Механизм выяснили не сразу. Оказалось, что в периоды массового роста спирогира не остаётся у берега — она отрывается и дрейфует в открытую часть озера. Течения и вертикальная циркуляция воды уносят её всё глубже. На глубине до 250 метров водоросль продолжает существовать какое-то время, опускаясь всё ниже. Но там, в холоде и темноте, она постепенно погибает.
Учёные считают это естественным механизмом самоочистки. Байкал будто «выдавливает» избыток органики из прибрежной зоны в глубину, где она минерализуется и перестаёт влиять на экосистему. Озеро, как выяснилось, обладает внутренними, пока ещё не до конца изученными, защитными ресурсами.
«Водоём справляется, но не без последствий, — поясняет один из авторов исследования. — Спирогира — маркер. Если она массово уходит на глубину — значит, в прибрежной зоне случился перекос. А если её количество снижается — экосистема восстанавливается».
Почему 2015 год стал особенным
Тот год запомнился не только рекордным цветением водорослей. В Прибайкалье бушевали лесные пожары, столбик термометра зашкаливал, уровень воды в Байкале упал. Всё это дало мощный импульс для роста спирогиры. Казалось, что озеро на грани катастрофы — берега покрывались зелёной массой, пахло гнилью, местные жители били тревогу.
Но уже к 2025–2026 годам ситуация изменилась. Учёные фиксируют значительное снижение количества водоросли в открытой воде. Пик, по их оценкам, миновал. Спирогира осталась на мелководье — там она чувствует себя по-прежнему неплохо. Но массового прорыва в глубину больше не происходит.
«Спирогировый кризис Байкала, похоже, позади, — говорят специалисты. — Но это не значит, что можно расслабиться. Водоросль никуда не делась — она ждёт своего часа. Стоит снова повториться аномальной жаре или усилению антропогенной нагрузки — и история повторится».
Что дальше
Теперь учёные предлагают использовать спирогиру как инструмент мониторинга. Отслеживать её количество в прибрежной зоне и в толще воды — значит понимать, насколько озеро справляется с нагрузкой. Если водоросль снова начнёт массово уходить на глубину — это сигнал: пора принимать меры.
Метод уже обсуждают в научных кругах. Он дешевле и быстрее, чем постоянные химические анализы и дорогостоящие экспедиции. Водоросли — природный датчик. Осталось научиться считывать с него данные правильно.
Байкал — озеро древнее и сложное. За миллионы лет оно выработало механизмы самовосстановления. Но антропогенный прессинг растёт. И спирогира — тот самый канарейка в шахте, которая первой сообщит, если что-то пошло не так.