Уровень обогащения урана

Тегеран отказался вывозить обогащенное топливо за границу — ни США, ни Россия не получат контроль над материалами

Глава МИД Ирана Аббас Аракчи в очередной раз обрубил все надежды на компромисс. Его заявление прозвучало как приговор: любой вариант, который предполагает вывоз обогащенного урана за пределы страны, Тегеран не рассматривает. Разбавление — только на иранской территории. Точка.

Сказано это было в ответ на американскую инициативу. Дональд Трамп еще раньше заявил, что США собираются вывезти уран из Ирана независимо от того, подпишут стороны новую сделку или нет. Иранцев такой раскот, мягко говоря, не устроил. Они прекрасно понимают: отдашь контроль над обогащенным ураном — и обратно его уже не получишь.

«Мы готовы рассмотреть любые предложения по совместному обогащению, но только если работы будут вестись на нашей земле», — цитирует Аракчи агентство IRIB.

Позиция Тегерана железобетонная: хочешь контроля — давай инспекции, но топливо не трогай. Иранская программа обогащения урана давно перестала быть просто технологическим проектом. Это вопрос национального суверенитета. И тут никакие уступки не работают.

Интересно, что параллельно иранские СМИ слили информацию: Тегеран рассматривает вариант передачи обогащенного урана России, а не США. Но с условием, что и это будет происходить на иранской территории — то есть, по сути, под совместным контролем, но без вывоза. Москва, скорее всего, не против — у России свои интересы в иранской ядерной программе, и она не раз выступала посредником между Тегераном и Западом.

Но в реальности любой вывоз урана за рубеж для Ирана — потеря рычагов. Если материалы уедут в Россию, вернуть их обратно будет невозможно политически. Если в США — тем более. Так что разбавление на месте — это, по сути, единственный способ сохранить хоть какой-то контроль над собственным ядерным топливом.

США, разумеется, такой расклад не устраивает. Американцы хотят гарантий, что иранский уран не пойдет на оружейные цели. Но Тегеран в ответ напоминает: мы подписывали Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) и выполняли его, пока США не вышли. Теперь доверия нет.

«Нам не нужна бомба, но мы не отдадим право самим решать, что делать с нашим ураном», — примерно так формулирует позицию иранское руководство.

Обогащение урана — ключевой пункт любой ядерной сделки. Если стороны не договорятся о том, где будет происходить разбавление, переговоры зайдут в тупик. Пока Тегеран стоит на своем, и это не похоже на торг — это принципиальная позиция.

В России к этой истории относятся спокойно. МИД в лице Марии Захаровой уже подтверждал: право Ирана решать судьбу своего урана не обсуждается. Москва не будет навязывать Тегерану условия, которые он считает неприемлемыми. Но и гарантий, что уран не окажется в чужих руках, РФ дать не может — это не ее уран.

Что дальше? Вашингтону придется либо соглашаться на инспекции и контроль на месте, либо искать новые способы давления. Иран пока не боится: его атомная программа зашла достаточно далеко, и техногенные риски минимальны. Разбавление на иранской территории — это не техническая сложность, а политический принцип.

Если Штаты продолжат настаивать на вывозе, переговоры могут сорваться совсем. А Иран, судя по всему, к этому готов. Он уже не раз доказывал: под давлением уступать не намерен.