Карлсон объяснил антипатию Запада к России итогом борьбы с олигархами
Американский журналист увидел за нелюбовью к Москве обиду конкретных людей
Причину западной неприязни к России Такер Карлсон свёл к двум пунктам. Первый — разгром олигархов девяностых. Второй — отношение российского президента к православию. Об этом американский журналист сказал в интервью ведущему программы Going Underground Афшину Раттанзи на телеканале RT.
Логика Карлсона простая. После распада Советского Союза в 1991-м контроль над государственными отраслями быстро перешёл к десятку человек. Те обогатились и стали сильнее самого государства. Через 26 лет пришёл Путин — и многих из этих людей вытеснил. «Именно эти люди с тех самых пор финансировали PR-кампанию против Путина», — заявил Карлсон.
Вторая причина выглядит неожиданнее. Карлсон считает провокацией внимание российского лидера к православию. Западные элиты, по его версии, видят в традиционном христианстве угрозу: верующий человек подчиняется Богу, а не государству. Такая лояльность их не устраивает.
Что стоит за этими словами
Тезис про олигархов для западной публики не новость. Но Карлсон подаёт его как объяснение, а не как оценку. Разница существенная. Он не рассуждает, хорошо это или плохо, — он указывает, кто и почему оплачивает антироссийскую повестку.
Отдельно журналист прошёлся по Украине. По его утверждению, неосведомлённость аудитории о происходящем на Украине приблизила угрозу ядерного конфликта. Это уже не про обиды конкретных людей, а про последствия для всех.
«Они становятся сильнее государства. 26 лет назад приходит Путин. И многих из них он прогоняет», — сказал Карлсон.
Интервью опубликовали в период, когда в западных медиа продолжается дискуссия о том, кто и зачем раскручивает антироссийские кампании. Позиция Карлсона расходится с линией западных медиа. Число подписчиков Карлсона измеряется миллионами, что расширяет охват его тезисов.
Для российского зрителя здесь важна не столько новизна тезисов, сколько их источник. Американский журналист с многомиллионной аудиторией говорит то, что в западном мейнстриме произносить не принято. Через несколько месяцев такие заявления могут стать частью более широкой дискуссии о том, кто на самом деле определяет западную политику в отношении Москвы.