Организм сам начинает убивать опухоль — и здоровые клетки при этом не трогает. Звучит как фантастика, но в ФМБА утверждают: механизм уже работает.
Глава Федерального медико-биологического агентства Вероника Скворцова на полях ПМЭФ подробно разложила по полочкам, как именно действует новая персонализированная вакцина от рака. По её словам, всё упирается в маркеры, которые есть на поверхности каждой опухолевой клетки — так называемые неоантигены.
«Фактически мы иммунной системой убиваем злокачественные опухолевые клетки, и дальше они удаляются из организма так, как при любой иммунной реакции. При этом здоровые клетки не страдают», — цитирует Скворцову RT.
Хитрость в том, что у каждого пациента раковая опухоль уникальна. У неё свой набор мутаций, свои белки на мембране. Обычная химия бьёт по всему подряд — и по больным клеткам, и по здоровым. А персонализированная вакцина работает точечно: она учит иммунную систему распознавать только те клетки, на которых есть конкретные неоантигены.
Как это выглядит на практике? Сначала у пациента берут образец опухоли, секвенируют его, находят мутации. Потом подбирают пептиды — короткие фрагменты белков, которые и будут «мишенью». Эти пептиды вводят человеку, и его иммунитет начинает видеть врага в лицо.
Принцип действия напоминает настройку прицела. Вместо слепого обстрела — ювелирная работа. Иммунные клетки, которые раньше проходили мимо рака или путали его с нормальной тканью, теперь получают чёткую инструкцию: «вот этот белок — чужой, его надо убрать».
Речь идёт о препарате «Онкорна». Разрешение на его применение ФМБА получило ещё в апреле. Это первая в России зарегистрированная онковакцина для персонализированной терапии. Пока её планируют использовать при колоректальном раке, параллельно разрабатывают варианты для глиобластомы и ещё двух локаций.
Эффективность такого подхода зависит от того, насколько точно удаётся «считать» неоантигены конкретного пациента. Ошибка в подборе пептидов — и вакцина не сработает. Но создатели утверждают: механизм подбора исключает ошибки, потому что маркеры на мембранах опухолевых клеток уникальны и их невозможно перепутать.
«Мы вводим эти пептиды, и иммунная система, считывая их, убивает те клетки, где на мембранах точно такие же пептиды», — объяснила Скворцова.
Звучит как прорыв. Но надо понимать: персонализированная вакцина — не волшебная таблетка, которая заменит всё лечение. Это инструмент, который дополняет хирургию, лучевую и химиотерапию. Его задача — добить те клетки, которые могли остаться после основного лечения, и не дать болезни вернуться.
Разработка подобных вакцин идёт во всём мире. Российский вариант отличается тем, что его уже одобрили для клинического применения, а не только для испытаний. Правда, пока речь идёт об ограниченном круге пациентов — тех, кому подходит такой тип терапии и у кого есть доступ к персонализированному подбору.
Для обычного человека это означает одно: противоопухолевый иммунитет — не абстрактное понятие, а то, что можно запустить с помощью укола. Организм сам чистит себя от рака, если ему подсказать, кого именно надо искать.
Сколько это будет стоить, когда станет массовым и насколько хватит эффекта — вопросы пока открытые. Но то, что десять лет назад казалось лабораторной экзотикой, сегодня вводится под кожу реальным пациентам. И это, пожалуй, тот случай, когда слово «прорыв» не выглядит преувеличением.