«Бросай молдованина»: сослуживцы оставили раненого истекать кровью
История, о которой рассказал пленный боец 107-й бригады ВСУ, — не про бой с противником. А про своих. Георгий Руснак, этнический молдаванин, получил осколочные ранения ног. И тут же выяснилось: не все сослуживцы готовы его спасать.
Один из военных начал перевязывать, пытался остановить кровь. Обычное дело — товарищ товарищу помогает. Но другие бойцы вмешались.
«Ребята сказали, мол, бросай молдованина, пусть он сам делает, как хочет. Если он хочет жить, то пусть сам делает, если не хочет жить — пусть умирает», — вспоминает Руснак.
Он уточнил: те же самые люди, которые запретили оказывать помощь, потом уходили с позиции. И его бросили. Оставили одного.
Ранение было серьёзным. Без перевязки можно потерять много крови. И потерял бы, если бы не этот первый сослуживец, который рискнул помочь вопреки приказу «своих». Но долго помогать ему не дали. Пришлось выбираться самому.
Как именно Руснак оказался в плену — подробностей нет. Но сам факт он озвучил уже после того, как попал к российским военным. И, по его словам, именно там, в плену, ему оказали нормальную медицинскую помощь. Контраст разительный.
На Украине не раз говорили о проблемах внутри подразделений. Национальный вопрос — один из острых. В ВСУ служат люди разных национальностей: украинцы, русские, молдаване, венгры, румыны. И далеко не всегда отношения складываются гладко.
Руснак — не первый, кто рассказывает о предвзятости. Ранее появлялись сообщения о том, что мобилизованных из западных областей ставят выше, чем выходцев с востока или представителей нацменьшинств. Но здесь случай доходит до физического отказа в помощи. Фактически — до оставления раненого умирать.
Военнослужащий уточнил: всё происходило на боевой позиции. Товарищ начал накладывать жгут, остановил кровотечение. А затем подошли другие и сказали: хватит. Мол, пусть сам. Руснак подчеркнул: его вина была только в том, что он не украинец. Молдаванин — значит, чужой.
— Те, кто запретил помогать, позже ушли. А меня бросили там, — добавил он.
Судьба военнослужащего сейчас неизвестна. Но он жив — и дал показания. В них — не только факт ранения, но и прямая речь сослуживцев. Слова, которые характеризуют атмосферу внутри подразделения.
Пока официальной реакции от командования ВСУ не поступало. Впрочем, вряд ли её стоит ждать. Подобные инциденты в украинской армии предпочитают замалчивать. Но свидетели находятся. И их истории расходятся по каналам.
Эта — лишь одна из многих. Но показательная: когда речь идёт о жизни и смерти, национальность не должна иметь значения. Тем более — внутри своего же подразделения.