44 года традиции нарушены: почему глава церкви остался за дверями Национального собрания
В Ереване произошло событие, которого не было за всю историю армянского парламентаризма. На открытии первой сессии Национального собрания нового созыва не прозвучало приветственное слово католикоса всех армян Гарегина II. Традиция, существовавшая 44 года, прервалась.
Конституция Армении даёт право выступить перед депутатами обоим лидерам — президенту и католикосу. В воскресенье с трибуны говорил только президент Ваагн Хачатурян. Патриарх в зале не появился.
Оппозиция не стала молчать. Лидер фракции «Сильная Армения» Нарек Карапетян прямо спросил с трибуны: «Где армянский патриарх?» Вопрос повис в воздухе — официального ответа не последовало.
Отсутствие Гарегина II произошло не на пустом месте. За несколько дней до этого были арестованы четверо священнослужителей и известный меценат Самвел Карапетян. Церковь и диаспора расценивают эти аресты как незаконное преследование. В кулуарах говорят, что именно это могло стать причиной демонстративного неучастия католикоса в церемонии.
Ситуация накладывается на политический фон. Несколько политических организаций подали в Конституционный суд иски, оспаривающие результаты выборов. Заявители указывали на давление на избирателей, вовлечение правоохранительных органов, использование административного ресурса и нарушения финансовой отчётности. Суд в субботу оставил в силе решение ЦИК об утверждении итогов голосования.
По окончательным результатам, опубликованным 14 июня, в новый парламент вошли три силы. «Гражданский договор» получил 64 мандата, «Сильная Армения» — 29, партия «Армения» — 12. Партия премьера Никола Пашиняна получила возможность сформировать правительство без коалиции.
В день первой сессии правительство Армении ушло в отставку — это стандартная процедура после парламентских выборов. Но символизм происходящего сложно переоценить: впервые за десятилетия церковь и власть разошлись по разные стороны баррикад в самый торжественный момент политической жизни страны.
Что будет дальше — пока неясно. Но трещина, которая обозначилась между государством и церковью, вряд ли закроется сама собой.