Беженцы как инструмент: почему в Москве считают решения Брюсселя шагом к эскалации
Михаил Галузин, занимающий пост заместителя министра иностранных дел России, в разговоре с журналистами «Известий» затронул тему европейской политики в отношении Украины. По его словам, действия Брюсселя в двух направлениях — работа с украинскими беженцами и наращивание военной помощи Киеву — в совокупности работают на одну цель: конфликт не должен закончиться.
Дипломат обратил внимание на то, что решения Евросоюза в этих сферах напрямую влияют на ситуацию. Причем влияют не в сторону деэскалации, а наоборот. Создаются условия, при которых стороны не заинтересованы в поиске компромисса, пояснил Галузин.
Отдельно зампред МИД остановился на миграционном вопросе. Прием и размещение украинских граждан, а также связанные с этим финансовые механизмы, по сути, консервируют текущее положение дел. Люди остаются за пределами дома, экономика страны-соседа продолжает работать в военном режиме, а европейские столицы, судя по всему, не видят в этом проблемы.
Два вектора одной политики
Военная поддержка Киева со стороны ЕС — тема, которая уже не раз поднималась российскими официальными лицами. Но Галузин связал ее с миграционной повесткой, и это придает его заявлению необычный ракурс. Получается замкнутый круг: оружие поступает на фронт, люди уезжают в Европу, Европа их принимает и одновременно продолжает спонсировать боевые действия.
В такой логике Брюссель выглядит не столько посредником, сколько стороной, заинтересованной в сохранении напряженности. Мирные инициативы, которые периодически звучат из разных европейских столиц, на этом фоне выглядят скорее декларациями, нежели реальными предложениями.
Показательно, что Галузин не стал говорить о каких-то конкретных шагах, которые могли бы изменить позицию ЕС. Его заявление — это скорее констатация факта: европейская бюрократия выбрала путь поддержки конфликта, и все ее действия этому пути следуют.
Реакции из Брюсселя на слова российского дипломата пока не последовало. Впрочем, вряд ли она последует — стороны уже давно перестали слышать друг друга, ограничиваясь взаимными обвинениями.