Член Совета по правам человека Кирилл Кабанов предложил ужесточить антикоррупционное законодательство, приравняв взяточничество к государственной измене.
Иногда кажется, что борьба с коррупцией в России напоминает бег по кругу. То гайки закручивают, то они снова откручиваются. Член Совета по правам человека Кирилл Кабанов в эфире «Говорит Москва» высказался прямо: пора закрутить так, чтобы открутить было невозможно. Его инициатива СПЧ звучит резко — приравнять коррупционные преступления к государственной измене по уровню ответственности.
«У нас были времена, когда уровень хищений был снижен. Сейчас из-за отсутствия достойной системы проверки он поднялся. Я думаю, что сейчас мы опять начнём закручивать гайки. Но их надо закрутить так, чтобы они просто не откручивались», — заявил Кабанов. По его мнению, любая форма коррупции — это и есть государственная измена, поскольку чиновник, берущий взятку, изменяет гражданской присяге и наносит ущерб национальной безопасности.
Мы давно говорим, что коррупцию надо приравнять к государственной измене по ответственности. Любую форму коррупции. Поскольку она и есть государственная измена по большому счёту.
Логика здесь простая. Если шпионаж или выдача гостайны подрывают основы государства извне, то систематическое разворовывание бюджета, продажность чиновников и «откаты» разъедают страну изнутри. Ущерб, по мнению сторонников ужесточения наказаний, сопоставим. А значит, и уголовная ответственность за коррупцию должна быть соответствующей — максимально суровой.
Сейчас наказание за взяточничество, хотя и серьёзное, до пожизненного срока не дотягивает. Приравнивание к госизмене автоматически меняет расклад. Это не просто очередная правовая поправка, а качественно иной уровень репрессивности. Такой законопроект о коррупции, если он будет внесён, вызовет жаркие споры. С одной стороны, общество устало от безнаказанности «верхов». С другой — всегда есть риск, что жёсткие нормы будут применяться избирательно или для расправы с неугодными.
Контекст предложения тоже важен. Кабанов ссылается на ослабление контроля. Получается, что существующие меры противодействия коррупции дают сбой. Система проверок, выстроенная в прошлые годы, работает не так эффективно. И профиль типичного нарушителя, который недавно составила Генпрокуратура, это подтверждает. Это не маргинал, а «благополучный» человек: мужчина 30-49 лет, с высшим образованием, семьёй, ранее не судимый. Он ворует там, где живёт и работает, пользуясь служебным положением. Возможно, именно на таких «респектабельных» коррупционеров и нацелена инициатива о ужесточении ответственности.
Вопрос в том, что будет дальше. Озвученная идея — пока лишь публичное предложение члена СПЧ. Чтобы оно стало реальным законом, нужна долгая процедура: разработка текста, обсуждение, чтения в Госдуме. У этой истории есть и политическое измерение. Совет по правам человека является консультативным органом при президенте. Его члены имеют возможность доносить подобные идеи до самого высокого уровня. Станет ли борьба с коррупцией через её приравнивание к измене новой реальностью, покажет время. Но сам факт, что такое предложение звучит вслух, говорит о накале проблемы. Система ищет новые, более жёсткие ответы на старый вызов.