Визит директора ЦРУ в Москву: почему о переговорах говорят только после их завершения
Визит Джона Рэтклиффа в российскую столицу, состоявшийся 25 августа, обрастает деталями только сейчас. Глава МИД Сергей Лавров в интервью телеканалу РБК впервые публично обозначил позицию Москвы по поводу этого события. И она оказалась куда спокойнее, чем можно было предположить, глядя на заголовки западных изданий.
Никакой сенсации, по сути, нет. Есть рутинная работа, которую обе стороны предпочитают не выносить на публику. Лавров напомнил, что у разведывательных ведомств разных стран существуют давно отработанные правила взаимодействия. По ним и строятся контакты — без лишнего шума и тем более без пресс-релизов по итогам каждой встречи.
«Есть правила, на основе которых спецслужбы взаимодействуют между собой. В этом нет ничего необычного. И нет ничего необычного в том, что они эту работу ведут в тишине», — отметил министр.
В дипломатии, добавил он, тоже далеко не каждый разговор становится достоянием общественности. И это нормальная мировая практика, а не какая-то российская особенность.
Кремль подтвердил, но деталей не добавил
До Лаврова визит главы ЦРУ уже прокомментировал пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Его формулировки были выдержаны в том же ключе — рабочие контакты между ведомствами существуют, они подтверждаются, но содержание этих разговоров не для прессы.
Показательно, что ни одна из сторон не стала опровергать сам факт поездки Рэтклиффа. Обычно, если визит действительно носит конфиденциальный характер и его хотят скрыть, появляются либо опровержения, либо гробовое молчание. Здесь же — короткое подтверждение без каких-либо подробностей. Такое случается, когда обе стороны понимают: скрывать очевидное бессмысленно, а вот объяснять — тем более.
Интересно и другое. Сам по себе приезд директора ЦРУ в Москву — событие для последних лет почти уникальное. На фоне разрыва большинства каналов коммуникации между странами сам факт такого визита уже о многом говорит. Но именно поэтому обе стороны так осторожны в формулировках.
Тишина как формат работы
Лавров, комментируя ситуацию, фактически дал понять: не стоит искать скрытых смыслов там, где их нет. Спецслужбы общаются. Они общались и в более жёсткие времена холодной войны. Каналы связи между разведками никогда не закрывались полностью — это аксиома, известная каждому, кто хоть немного знаком с историей дипломатии.
Другое дело, что раньше такие контакты воспринимались как должное. Теперь же каждый шаг навстречу трактуется либо как признак слабости, либо как предвестник прорыва. И то, и другое — преувеличение. Работа в тишине — это просто работа, без которой невозможно решать вопросы, требующие быстрой и непубличной реакции.
Какие именно вопросы обсуждались в Москве, остаётся за кадром. Ни российская, ни американская сторона не сочли нужным делиться деталями. И это, пожалуй, лучший сигнал о том, что разговор был предметным. Когда переговоры проваливаются, стороны обычно спешат сообщить миру о своих разочарованиях. Когда есть хоть какой-то результат — предпочитают молчать.
Песков ранее подтвердил, что контакты между ведомствами носят рабочий характер. Лавров в свою очередь подчеркнул, что подобная практика не является чем-то из ряда вон выходящим. Остаётся лишь ждать, когда тишина даст первые плоды — или не даст, что тоже будет ответом.