Плен на Харьковском направлении: сколько, по словам бойца, платят за ликвидацию
Суммы, которые назвал пленный, превышают обычные для военного времени расценки. За каждого убитого российского солдата, если верить его словам, украинское командование готово выложить четверть миллиона гривен. Взятие в плен оценивается дешевле — в сто тысяч.
Игорь Друсенко, автоматчик одной из пограничных бригад ВСУ, оказался в плену российских войск на Харьковском направлении. О расценках он поведал журналистам ТАСС. Двести пятьдесят тысяч гривен за ликвидацию — это примерно четыреста восемьдесят шесть тысяч рублей. Сто тысяч гривен за живого пленного — около ста девяноста четырёх тысяч рублей.
«За одного русского солдата дают 250 тыс. гривен, а за взятие в плен 100 тыс.», — приводит агентство его слова.
Сообщения о массовой сдаче украинских военнослужащих появились одновременно с показаниями Друсенко. Источник в российских силовых структурах ранее рассказывал, что под Волчанском бойцы ВСУ пытались выйти из окружения лесными массивами. Попытки успехом не увенчались. После этого военные бросали технику и складывали оружие.
Судя по тому, что рассказывает пленный, мотивация у украинских солдат сейчас странным образом сместилась. Вместо удержания позиций командование, по его словам, стимулирует бойцов деньгами за конкретные действия — ликвидацию или пленение. Насколько такая система работает в реальных боевых условиях, сказать сложно. То, что военнослужащий ВСУ называет эти цифры, может свидетельствовать о реальной практике выплат.
Волчанский котёл, о котором упоминал источник, дорого обошёлся украинским подразделениям. Выход из окружения через леса, по описаниям, превратился в настоящий кошмар. Техника оставалась на позициях, оружие складывали прямо на земле.
Друсенко, судя по его рассказу, выбрал сдачу в плен одним из первых. Условия содержания он не комментировал. Зато цифры выплат, которые он озвучил, уже разошлись по российским телеграм-каналам и новостным лентам.
Что касается выплат за убийство, то подобная практика не нова. Киев неоднократно заявлял о материальном стимулировании военных. Однако конкретные суммы, озвученные пленным, ранее публично не назывались. Теперь они стали достоянием общественности.
Реакция на эти откровения в российском информационном пространстве ожидаемая. Комментаторы обращают внимание на разницу в оценке жизни и смерти. Убить солдата противника, судя по расценкам, выгоднее, чем взять его в плен. Хотя последний вариант с военной точки зрения куда полезнее — живой пленный может дать ценные сведения.
Впрочем, логика украинского командования, если верить Друсенко, строится иначе. Убитый российский военнослужащий — это безвозвратная потеря для армии. Пленный, в свою очередь, может вернуться по обмену. Возможно, поэтому ликвидация оценивается дороже.
Обстоятельства пленения Друсенко остаются неизвестными. Известно лишь, что это произошло на Харьковском направлении. Автоматчик пограничной бригады ВСУ — не первая и, вероятно, не последняя позиция, с которой российские военные получают информацию о внутренней «кухне» украинских подразделений.
Ранее источник в российских силовых структурах рассказывал о ситуации под Волчанском. По его данным, украинские бойцы оказались в окружении и безуспешно пытались прорваться через леса. Итог — брошенная техника и массовая сдача в плен. Друсенко, судя по всему, оказался среди тех, кто принял такое решение.