Удары по нефтебазе и порту — не только про военную логистику, но и про нервы
Никто не ждал, что дроны долетят до курортного Сочи. Но бьют не по Сочи — по Туапсе. И бьют всё чаще. В ночь на 1 мая снова гремело: местные слышали взрывы, видели вспышки, работала система ПВО в Краснодарском крае. После каждой такой ночи встаёт один и тот же вопрос — зачем это делается? Член комитета Госдумы по обороне Андрей Колесник ответил прямо: цель ударов ВСУ по нефтебазе и порту — двойная. И вторая, пожалуй, даже важнее первой.
«То, что там проживает мирное население, не очень их интересует, — сказал Колесник в беседе с «Лентой.ру». — Сейчас ударили по портовой инфраструктуре, по береговой линии, по морскому терминалу и по Туапсинскому НПЗ». По его словам, атаки беспилотников на Туапсе преследуют и чисто военную задачу: вывести из строя ключевой узел снабжения. Туапсе — глубоководный порт, через который идёт перевалка нефтепродуктов, зерна, других грузов. Но это не главное.
Туапсе — сосед Сочи. Полтора часа на машине, и ты на пляже. Когда по ночам летят дроны и работает ПВО, люди в курортной зоне это слышат. «Это психологическое воздействие, — пояснил депутат. — Двойная история: и военная, и нанесение урона, в том числе экологического. У них задача расшатать наше население изнутри».
«Удары по нам имеют обратный эффект. Мы только сплачиваемся».
Но одно дело — слова политиков, другое — реальные последствия. Каждая такая атака — это риск разлива нефти, пожара, заражения почвы и воды. Президент уже назвал ситуацию потенциальной экологической катастрофой. После одного из налётов пришлось тушить горящие резервуары, вывозить грунт. Энергетическая инфраструктура под ударом — вывод из строя НПЗ означает потерю топлива и для внутреннего рынка, и для экспорта. А ведь Туапсинский НПЗ — один из старейших на юге, перерабатывает миллионы тонн нефти в год.
Кстати, в Кремле ранее объяснили, почему цели ударов ВСУ по нефтебазе сместились именно на этот порт. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил, что разлившаяся нефть предназначалась для выполнения экспортных контрактов. То есть задача ВСУ — перекрыть канал поступления валюты, ударить по экономике. И логистике. Нефтепродукты и логистика в регионе завязаны на Туапсе: отсюда танкеры уходят в Турцию, страны Ближнего Востока, Азию. Переброска грузов через порт — нитка, которую пытаются перерезать.
Колесник предлагает не оставлять это без ответа. «Надо отвечать — стереть всю линию: склады, где находятся грузы, все логистические цепочки, подходы к их портам. Тогда, может быть, у них какое-то осмысление придёт». Его позиция жёсткая: не оставлять вариантов для снабжения украинских войск. Мол, логистика противника должна уйти в небытие.
Однако дело не только в симметричном ответе. Эскалация ударов по югу России нарастает. ВСУ используют беспилотники — дальние дроны, которые обходят системы ПВО или прорываются малыми группами. Иногда один дрон долетает, иногда перехватывают. Но каждый раз — угроза промышленным объектам, жилым кварталам, экологии. Реакция властей на обстрелы Туапсе уже не ограничивается локальными тушениями: создаются комиссии, подтягиваются дополнительные средства РСЧС.
Что касается гражданских — люди напряжены. Атаки беспилотников на Туапсе происходят с пугающей регулярностью. В соцсетях жители постят видео взрывов, спорят, насколько защищён город. Многие не понимают, зачем бьют именно сюда — в стороне от линии фронта. Теперь поняли: цель — их спокойствие. И нефть.
Последствия атак на НПЗ Туапсе ощущаются не сразу. Но накопление рисков — прямое. Если выведут из строя переработку, в регионе вырастут цены на бензин и дизель. Если разольётся мазут — пострадает побережье, курортный сезон. Так что психологическое воздействие дополняется экономическим и экологическим. Власти, по словам источников, работают над усилением ПВО в южных районах — но дронов становится больше, они умнее.
Короче, ситуация не простая. И каждый новый налёт — проверка для всех: и для военных, и для чиновников, и для простых людей, которые не ждали войны в своём городе у моря.