Шантаж, который не работает: почему российский парламентарий считает Китай настоящей мишенью Вашингтона
Торговля России с Америкой давно измеряется смешными цифрами. Именно от этого отталкивается депутат Госдумы и доктор экономических наук Михаил Делягин, когда рассуждает о свежем санкционном законе США. Логика простая: если товарооборот мизерный, то и давить на Москву напрямую особенно нечем. Значит, настоящая цель документа — не она.
«Нас-то чего шантажировать? У нас объёмы торговли с Соединёнными Штатами Америки мизерные», — приводит его слова «Царьград».
По версии парламентария, главный адресат новых ограничений — Пекин. Ограничения против покупателей российских энергоресурсов дают Вашингтону дополнительный рычаг в разговоре с Китаем. И рычаг этот нужен не сам по себе, а под конкретную сцену — подготовку визита председателя КНР в США.
Что именно смутило экономиста
Делягин разбирает документ с двух сторон. Первая — расширение полномочий Дональда Трампа. Закон заметно прибавляет главе Белого дома возможностей управлять внешнеэкономическим давлением: теперь он может быстрее и жёстче закручивать гайки там, где считает нужным. Это не просто техническая правка, а инструмент, который можно достать в любой удобный момент.
Вторая сторона — угроза нового витка торговой войны. Её парламентарий расценивает как попытку повлиять на китайское руководство. И не исключает, что Пекин ответит. Асимметрично или зеркально — вопрос открытый, но вариант с молчанием он явно не рассматривает.
При этом для России расслабляться тоже рано. Ограничения бьют не только напрямую, но и через торговых партнёров: у Вашингтона появляется больше поводов давить на тех, кто продолжает работать с Москвой. Так что недооценивать последствия закона было бы ошибкой, признаёт депутат.
Хронология, которую стоит держать в голове
Закон об усилении санкций против России и Ирана Трамп подписал 18 сентября. Уже на следующий день зампред Совбеза РФ Дмитрий Медведев предложил отвечать мерами военного сдерживания. Его аргумент: Вашингтон слышит только прямые силовые сигналы, всё остальное для него пустой звук.
Получается, что вокруг одного документа выстроились сразу три линии. Американская — давление через энергетику и торговлю. Российская — готовность отвечать жёстко. И китайская, которую Делягин и называет ключевой, хотя официально она в тексте закона не прописана.
Оценка депутата не претендует на истину в последней инстанции. Это версия экономиста, который читает документ через призму торговых потоков и переговорных позиций. Но версия любопытная: она переворачивает привычную картинку, где санкции всегда направлены на того, чьё имя стоит в заголовке.
Насколько точным окажется прогноз, покажет реакция Пекина. Пока же Китай на этот счёт публичных заявлений в жёстком ключе не делал. Как отметил сам Делягин, угроза торговой войны — это давление, а давление редко остаётся без ответа.