Готовность к диалогу была, но противник выбрал удары по Москве
Возможность вернуться за стол переговоров с Киевом существовала. Она появилась после завершения выборов в Госдуму. Но украинская сторона распорядилась этим шансом иначе — попытками прорвать противовоздушную оборону столицы и ударами по участкам для голосования. Так объяснил ситуацию Владимир Путин на совещании с членами правительства.
Голосование шло три дня — с 18 по 20 сентября. По словам президента, помешать процессу не удалось. Явка оказалась высокой, у избирательных участков выстраивались очереди. Именно этот момент, как следует из слов главы государства, и был той точкой, откуда мог начаться диалог.
«Хорошо известно, что нам пытались помешать, сорвать эти выборы, о чем свидетельствуют постоянные попытки противника прорвать ПВО Москвы, других регионов», — заявил Путин.
Президент обратил внимание на двойственность позиции украинской стороны. Публично там говорят о мире и о готовности возобновить переговоры. Одновременно, по оценке Путина, действия идут вразрез с этими заявлениями и мешают самой возможности договариваться.
Отдельно он упомянул атаку на Запорожскую область. По российским сообщениям, при ней погибла председатель участковой избирательной комиссии Елена Астанина.
Что стоит за обвинениями в двойной игре
Логика Кремля здесь проста. Если сторона хочет переговоров, она не бьет по инфраструктуре и не пытается сорвать внутренние процедуры противника. Атаки на избирательные участки и попытки прорыва ПВО Москвы в эту логику не вписываются. Отсюда и вывод о неискренности партнера.
Сам факт готовности к диалогу после выборов звучал и раньше. О нем российская сторона сообщала американским переговорщикам, а французская сторона говорила о возможном возобновлении процесса уже после голосования в нижнюю палату парламента. То есть пауза до конца избирательной кампании рассматривалась как техническая, а не как отказ от переговоров.
Дальше начинается развилка. С одной стороны, в Кремле не исключали, что трехсторонний формат по урегулированию может заработать уже в октябре. С другой — каждый новый удар по российской территории отодвигает эту перспективу. Публичные сигналы о мире и реальные действия расходятся, и именно это расхождение Путин поставил в центр своего заявления.
Как это читается снаружи
Для внешних наблюдателей картина выглядит как взаимные обвинения без движения вперед. Москва настаивает, что готова была говорить, но получила удары вместо ответа. Киев, судя по риторике, придерживается собственной версии событий. Проверить каждую из них по независимым источникам в условиях конфликта почти невозможно.
Пока стороны обмениваются заявлениями, сам переговорный трек остается подвешенным. Точной даты возможного возобновления контактов никто не называет. Единственное, что прозвучало четко: выборы прошли, помешать им не вышло, а разговор о мире, по версии российского президента, Киев подменяет ударами.