Сначала Москва сказала «нет», а потом передумала: как это объяснил президент
Разворот в подходах Москвы к украинскому урегулированию Владимир Путин связал с поездкой в Анкоридж. Об этом он сам сообщил на пленарной сессии клуба «Валдай», которая прошла в национальном центре «Россия».
Схема выглядела так. Сначала американцы передали российской стороне свой вариант выхода из кризиса. Москва отреагировала сдержанно: «Ну нет, мы должны подумать». Отказ прозвучал, но не окончательный. А уже в Анкоридже президент заявил, что согласен.
«А потом я приехал в Анкоридж и поменял свою позицию. Сказал, что согласен», — приводит его слова РИА «Новости».
Здесь важно, чего в Анкоридже не было. Подписей под документами не ставили. Никаких формальных бумаг стороны не оформляли — обсуждали лишь возможные контуры завершения конфликта. Именно эту особенность потом окрестили «духом Анкориджа»: договорённости вроде есть, а предъявить нечего.
Что было дальше
Согласие Москвы с американской концепцией публично подтвердил глава МИД Сергей Лавров. Прошло время, и помощник президента Юрий Ушаков заговорил о другом: Вашингтон, по его оценке, не сумел выполнить то, о чём на саммите удалось договориться.
К этому стоит добавить августовские перестановки в командовании группировок, действующих на украинском направлении. Президент тогда объявил о смене ключевых командиров, а перед новыми была поставлена задача ускорить продвижение в Донбассе. Совпадение по времени с разговорами о провале обещаний — не случайность, хотя прямой связи никто официально не проводил.
Внешние наблюдатели оценивают историю с Анкориджем без восторга. Газета NZZ спустя год после саммита написала, что «дух Анкориджа» окончательно исчез. Но для Кремля, по мнению издания, это не катастрофа. Политолог Ярослав Макитра в комментарии для прессы высказался жёстче: хаос после Анкориджа привёл к тому, что Путин поверил — воевать можно ещё.
Сам президент формулирует иначе. По его словам, готовность менять подходы появляется тогда, когда приходит понимание: прежняя позиция была ошибочной. Это не отказ от целей, а корректировка тактики — такую трактовку он и предложил слушателям в «Валдае».
Что осталось за кадром — конкретика. Какой именно вариант предложили американцы, что в нём изменилось после Анкориджа и какие пункты Вашингтон не выполнил. На эти вопросы публичного ответа нет. Есть только общая рамка: Москва готова к переговорам, но требует гарантий, а не обещаний на слово. Эту линию Лавров обозначал не раз, и она же звучит в каждом выступлении на тему урегулирования.
Скепсис по поводу «духа Анкориджа» нарастает и в Европе, и внутри экспертного сообщества. Мирные усилия администрации Трампа, о которых много говорили год назад, себя исчерпали — к такому выводу склоняются западные аналитики. А российская сторона, судя по риторике, не считает паузу проигрышем.
Официальных документов по итогам саммита так и не появилось. Подтверждений выполнения достигнутых пониманий — тоже. Есть заявления, есть перестановки в войсках, есть продолжающиеся бои. Всё остальное — интерпретации.