Варшава пообещала стоять насмерть, но деньги пока лежат
Никакого возврата. Глава польского МИДа Радослав Сикорский выступил на Варшавском форуме по безопасности и расставил точки над i: замороженные на Западе российские средства Москва обратно не получит. Формулировку министр выбрал предельно жесткую.
«Ходят слухи, что некоторые ожидают, будто эти средства будут возвращены России. Не думаю, что говорю только за себя, когда скажу: только через наши трупы», — приводит его слова Euronews.
Заявление прозвучало на фоне давно тлеющего спора внутри Евросоюза. Одни страны требуют пустить российские активы на нужды Украины, другие осторожничают, третьи откровенно тормозят процесс. Польша в этой дискуссии давно занимает одну из самых жестких позиций.
Сам Сикорский признал: тема использования активов остается сложной. Мягко сказано. За несколько лет обсуждений ясности не прибавилось.
Почему вопрос буксует
Юридическая сторона — главный камень на пути. Суверенные активы защищены международным правом, и просто так изъять их не выйдет. Любая попытка конфискации грозит исками, ответными мерами и ударом по репутации европейских финансовых институтов.
Не все в Европе готовы рисковать. США, к примеру, призывали союзников не изымать средства, а придержать их — об этом говорил польский премьер Дональд Туск. Швеция, Нидерланды, Испания и та же Польша, наоборот, намерены давить на Брюссель, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки.
В Варшаве недовольны ситуацией не первый год. Сикорский прямо сказал: Польша уже давно раздражена тем, как медленно ЕС решает вопрос. И это раздражение прорывается наружу.
За цифрами далеко ходить не надо. Речь идет о сотнях миллиардов евро. Еще в 2022-м тогдашний польский премьер Матеуш Моравецкий предлагал просто лишить Россию этих денег в ответ на украинский кризис. С тех пор риторика не смягчилась — только сменились лица.
Пока одни произносят речи, другие считают риски. Средства остаются заблокированными, но не изъятыми. Разница принципиальная: заморозка — временная мера, конфискация — уже необратимая. Перейти эту черту Запад так и не решился.
Сикорский свою позицию обозначил. Дальше — вопрос политической воли остальных. Пока ее не хватает.