Мать в списке, цифры с потолка: как компенсации за скот ушли не тем
Домашний арест до 20 декабря — такую меру избрал суд для главного специалиста комитета по агропромышленному комплексу Бердюжского округа. Фамилия фигуранта — Руденко. Ему вменяют мошенничество с использованием служебного положения.
О схеме сообщили в пресс-службе судебной системы региона. Работала она в период режима ЧС, введённого из-за вспышки особо опасной болезни животных: в округе ликвидировали очаг, и скот у населения изымали с выплатой компенсаций. Именно в эту процедуру оказался встроен интерес чиновника.
Деревня Гагарина, вторая половина октября. Руденко участвовал в изъятии и отчуждении животных у местных жителей — по долгу службы. А параллельно, как считает следствие, подавал в управление ветеринарии завышенные данные о поголовье. В списки попадал скот, которого на самом деле не было. В том числе — оформленный на собственную мать.
Как деньги нашли адресата
Дальше всё шло по бумаге. Члены комиссии вносили сведения от Руденко в официальные акты об изъятии. Управление ветеринарии получало документы и перечисляло средства. По данным пресс-службы судебной системы, на счёт матери сотрудника администрации ушло 331 713 рублей.
Ведомство, как сказано в материалах, действовало в заблуждении — цифры выглядели настоящими.
«На основании представленных документов Управление ветеринарии Тюменской области осуществило перевод денежных средств в пользу матери сотрудника администрации», — прокомментировали в пресс-службе судебной системы.
Ущерб — 331 713 рублей. По версии следствия, деньги ушли на счёт матери чиновника, а не тем, кто терял скот.
Ранее сообщалось о задержании ещё двух сотрудников администрации Бердюжского округа — оба связаны с процедурами изъятия скота у жителей. Сколько всего эпизодов в деле и кто ещё может оказаться в нём, пока не уточняется.
По версии следствия, Руденко внёс в акты завышенные данные о поголовье, в том числе на имя матери. Что будет дальше — вопрос следствия. Пока известно одно: чиновник, помогавший изымать скот, оказался под домашним арестом, а деньги, предназначенные за изъятых животных, дошли до адресата, который к реальному ущербу отношения не имел.