Ледоколы, кабели и спутники: зачем Брюсселю понадобился Север
Военное строительство Евросоюза в Арктике перестало быть теоретической темой. В Брюсселе утвердили арктическую стратегию, где отдельным блоком прописана возможность быстрой и масштабной переброски войск в регион и внутри него. Плюс защита подводных кабелей, расширение спутниковой программы наблюдения, содействие в закупке ледоколов. Двенадцать европейских стран ещё раньше выступили с совместным заявлением и попросили Брюссель занять более активную позицию на Севере.
На этом фоне главный научный сотрудник Института Европы РАН Сергей Гриняев сформулировал, что должна делать Россия. Ответ короткий: силовое давление на неё не должно давать результата. Именно так он и поставил вопрос в разговоре с ТАСС.
Формула звучит просто, но за ней стоит целый набор практических вещей. Сохранить устойчивость управления. Прикрыть базы, населённые пункты, транспортные коммуникации, объекты экономической деятельности. Всё то, что в Арктике разнесено на сотни километров и связано с большой землёй по воздуху и по воде.
«С точки зрения российских интересов задача состоит прежде всего в том, чтобы сделать силовое давление бесперспективным», — заявил Гриняев.
Комплексная оборона в регионе у России уже развёрнута. Но эксперт назвал три направления, которые требуют движения в ближайшее время. Первое — развивать то взаимодействие флота, авиации и береговых сил, которое есть сейчас. Второе — наладить устойчивое получение информации о том, что творится в воздухе, на воде и на льду. Третье — материальное обеспечение.
Что стоит за европейскими ледоколами
Стратегия ЕС появилась не в пустоте. В январе глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен предложила пустить часть выросших оборонных расходов союза на закупку ледоколов. Осенью документ оформился в полноценный план, который, по данным Bloomberg, нацелен на сдерживание и России, и США в Арктике. Официальную версию обещали представить в ближайшее время.
В российском постпредстве при ЕС отреагировали без дипломатических реверансов. Там заявили, что Брюссель готовится к эскалации в Арктике. Логика простая: если документ прописывает переброску войск и защиту кабелей, значит, кто-то видит угрозу этим кабелям. И этот кто-то, по версии европейских авторов, — Москва.
Военный эксперт Виктор Литовкин, комментируя планы ЕС по спутниковому наблюдению за Арктикой, объяснил интерес Брюсселя к региону прозрачно: Северный морской путь и ресурсы. Здесь же и подводная инфраструктура, которая в последние годы стала для Европы болезненной темой после череды инцидентов с кабелями в Балтике.
Для России арктическое направление — это не только флот и базы. Это Северный морской путь, который страна развивает как транспортный коридор, и месторождения, на которых держится часть бюджета. Любое усиление чужого военного присутствия рядом с этой артерией меняет расчёт сил. Отсюда и акцент Гриняева на информационной устойчивости: без постоянной картины обстановки ни флот, ни авиация не работают так, как задумано.
Обсуждение арктической стратегии ЕС продолжится на будущей неделе. Пока же ясно одно: спор идёт не про научные станции и не про экологию. Спор идёт про то, кто будет определять правила в регионе, где льда становится меньше, а маршрутов и ресурсов — доступнее.