Розетка без щели и «плохой фокусник»: чем закончилось последнее слово Гии Свердловского
Прокурор потребовал для Георгия Акоева, известного в криминальной среде как Гия Свердловский, тринадцать лет колонии особого режима. Обвинение настаивает: подсудимый занимал высшее положение в преступной иерархии. Статья 210.1 Уголовного кодекса — именно по ней идёт процесс в Свердловском областном суде.
Ответ Акоева прозвучал в прениях. Своё выступление он построил не как просьбу о снисхождении, а как разбор материалов дела — по пунктам, с сарказмом и напором. Обвинительное заключение, по его словам, состоит из громких фраз и не содержит ни одного конкретного эпизода, от которого можно было бы защищаться.
«Одни громкие слова», — так он охарактеризовал саму суть претензий.
Свидетель путается, розетка не открывается
Больше всего досталось секретным свидетелям. Акоев заявил, что их показания противоречат друг другу. Один из них сначала утверждал, что послания подписывал лично подсудимый, а потом сообщил: в две тысячи девятнадцатом году такие бумаги вообще не подписывались. «Когда необходимо следствию — подписываются, когда необходимо следствию — не подписываются», — резюмировал он в зале.
Отдельно он остановился на эпизоде с азартными играми и сбором денег в колонии. Логика подсудимого простая: если всё это происходило на режимном объекте, где сотрудники обязаны пресекать подобное, то где здесь его вина? Произошедшее он назвал попыткой переложить чужую некомпетентность на третье лицо — «с больной головы на здоровую».
Дошло до видеозаписи. На кадрах, показанных в ходе процесса, сотрудник извлекает свёрток из розетки. Акоев не согласился с трактовкой: розетка прижата к стене вплотную, в ней торчит вилка от прибора, щели для постороннего предмета попросту нет.
«Плохой фокусник. Очень плохой», — сказал он про человека на записи.
Сам он не раз заявлял суду, что никогда не был коронован и никого из воров в законе не знает. Позиция по делу у него неизменная: всю жизнь стремился жить по закону. За плечами, правда, почти одиннадцать лет колонии — срок за вооружённый групповой разбой, отбытый ранее.
Про жизнь после две тысячи семнадцатого года Акоев высказался коротко. Семья — вот его идеология, и ничего другого он не декларирует.
Приговор пока не оглашён. Прения завершены, слово за судом.