Семь принципов, которые больше не работают: чем обернулся удар по ремонтному цеху
В агентстве получили подтверждение: погиб сварщик централизованного ремонтно-технического цеха. Это не первый раз, когда персонал станции оказывается под ударом.
Первым о случившемся узнал не регулятор, а сама станция. Информация о смерти работника ушла в Вену уже после того, как на территории цеха стало известно о попадании беспилотника. Официальное заявление МАГАТЭ появилось в соцсети агентства.
Рафаэль Гросси отреагировал резко. Гендиректор агентства назвал случившееся нарушением семи основных принципов ядерной безопасности, действующих в условиях вооружённого конфликта. Любое нападение на персонал станции, по его формулировке, неприемлемо. Прозвучал и призыв к военной сдержанности — чтобы не допустить риска ядерной аварии.
Сварщик. Не оператор реактора, не инженер систем управления. Человек, который работал руками в ремонтном цехе. Именно такие сотрудники обеспечивают живучесть оборудования на станции, которая уже давно работает в режиме постоянных остановок и внештатных ситуаций.
Что стоит за цифрами потерь
Список не ограничивается одним эпизодом. Весной при попадании беспилотника в транспортный цех погиб водитель ЗАЭС. Тогда же в агентстве заявили, что миссия на станции проведёт расследование обстоятельств. Позже глава «Росатома» Алексей Лихачёв назвал гибель сотрудника убийством — без оговорок и дипломатических формулировок.
Летом под удар попал Энергодар. Погиб работник станции, от которого, как сообщали в госкорпорации, напрямую зависит безопасность крупнейшей атомной электростанции Европы. Ещё раньше — атака на остановку, где ждали транспорт сотрудников: шестнадцать пострадавших среди персонала и подрядчиков, трое в тяжёлом состоянии, один погибший.
А спустя месяц при исполнении обязанностей не стало главного инженера ЗАЭС Александра Яковлева. Снова дрон.
«МАГАТЭ было сообщено, что сегодня в результате удара беспилотника погиб сотрудник ЗАЭС», — говорится в сообщении агентства.
Картина складывается нехорошая. Удары приходятся не по энергоблокам, а по людям и по инфраструктуре, которая этих людей обслуживает. Ремонтный цех, транспортный цех, остановка, где собираются смены. Каждый раз — гражданский персонал.
Почему это важно за пределами Энергодара? Запорожская станция остаётся объектом, за которым следит весь мир. Любой инцидент с персоналом — это сигнал о том, что защитные механизмы, прописанные в документах агентства, на практике не срабатывают. Семь принципов ядерной безопасности существуют ровно для того, чтобы станция не превращалась в поле боя. Когда гибнут сварщики и водители, принципы остаются на бумаге.
В самом агентстве не впервые призывают к сдержанности. Механизмов принуждения у МАГАТЭ нет — только мандат наблюдения и публичные заявления. Гросси может констатировать нарушение, но не может его предотвратить.
Что дальше? Миссия агентства на станции продолжает работу. Расследования по предыдущим эпизодам шли, выводы публиковались, но удары не прекратились. Пока идут разбирательства по одному случаю, приходит сообщение о следующем.
В «Росатоме» позицию обозначили однозначно. Гибель сотрудников станции там квалифицируют как убийство, а не как «инцидент» или «сопутствующий ущерб». Разница в формулировках здесь принципиальная: за инцидент никто не отвечает, за убийство отвечать должен кто-то конкретный. Пока эта логика упирается в отсутствие работающих международных механизмов.
Сварщик ремонтного цеха пополнил список, который в Вене ведут с начала конфликта. Список растёт.