Двадцать лет строгого режима превратились в двадцать один: прокуратура оказалась настойчивее защиты
Приговор Олегу Гармашу пересмотрели в апелляции. Краснодарский краевой суд увеличил срок с двадцати лет до двадцати одного года. Он же оставил в силе запрет на работу с детьми — двадцать лет. Ограничение свободы сократили до двух лет. Приговор вступил в законную силу.
Гармашу шестьдесят шесть лет. Его признали виновным в организации религиозного объединения, связанного с насилием над гражданами, и в преступлениях против половой неприкосновенности несовершеннолетних.
Центр психологической помощи, который стал сектой
Группа появилась в Краснодаре в 2005 году. Гармаш представлял её как центр психологической помощи. Постепенно туда потянулись новые люди, среди них были и несовершеннолетние.
Суд установил: внутри сложилась система полного подчинения. Работала она на психологическом давлении и изоляции от внешнего мира. Участникам внушали отрицание привычных социальных и медицинских норм. Себя Гармаш называл проводником между мирами и учителем.
Общаться с родственниками и друзьями последователям запрещалось. За нарушение правил — публичные унижения и бойкот. Так зависимость от руководителя только крепла.
Этой зависимостью он и пользовался. Суд признал преступления сексуального характера в отношении женщин — участниц секты. Две пострадавшие на момент происходящего были несовершеннолетними.
Деятельность «Школы Жизни» пресекли сотрудники УФСБ России по Краснодарскому краю в декабре 2024 года.
Первым делом Прикубанский районный суд Краснодара назначил двадцать лет колонии строгого режима. Плюс ограничение свободы на три года и запрет на деятельность, связанную с работой с детьми, на двадцать лет. Прокуратура с таким решением не согласилась и пошла в апелляцию.
Краевой суд наказание усилил. Теперь Гармаш проведёт в заключении двадцать один год. Запрет на работу с детьми остался прежним — двадцать лет. Ограничение свободы сократили до двух лет.
Приговор вступил в силу. Наказание — по совокупности эпизодов, и в решении суда подчёркнуто: речь не об одной жертве и не о разовом эпизоде, а о системе, которая действовала годами.