Полчаса борьбы за жизнь, два часа в морге и один укол, который не прощает ошибок
Мать 29-летнего врача узнала о случившемся почти сразу. Сын позвонил и попросил не верить тому, что пишут. «Что бы тебе ни говорили, ты знай, что я делал то, что должен был сделать» — так передаёт его слова женщина в разговоре с телеканалом.
Речь о реаниматологе, которого обвиняют в смерти 73-летней пациентки. По версии следствия, всё началось с ошибки: женщину признали умершей, отправили в морг, а через два часа санитар заметил у неё признаки жизни. Дальше — вызов врача и инъекция препарата для наркоза. Пациентка умерла.
Сам медик вины не признаёт. Настаивает: помощь оказывалась по утверждённым протоколам, а надёжных доказательств прямой связи между его действиями и смертью нет. Позицию он изложил родным, а те — журналистам.
Что не сходится в хронологии
Семнадцатое декабря. Женщина лежит в стационаре с острым тромбозом. Сердце останавливается. Реаниматолог полчаса пытается его запустить — массаж, препараты, всё по схеме. Восстановления не фиксирует. Констатирует смерть.
Тело увозят. А спустя два часа в морге выясняется: пациентка дышит. Живая. Санитар зовёт врача.
Дальше — тот самый эпизод с Пропофолом. Следственный комитет трактует его однозначно: медик решил замести следы ошибки и ввёл дозу, от которой женщина уже не очнулась. Защита говорит о другом — о клинической ситуации, в которой решение принималось не в тишине кабинета, а у каталки.
«Он сильно переживает. Я не верю, что это сделал мой сын» — так его мать объясняет мотивы своей уверенности.
Женщина предполагает и вовсе другое развитие событий: сына могли подставить сотрудники морга. Прямых подтверждений этой версии нет. Но и обвинение пока опирается на реконструкцию, а не на видеозапись с места.
Мера пресечения — арест на два месяца. Статья серьёзная: убийство. Для 29-летнего врача это означает смену всей жизни, независимо от того, чем закончится процесс.
В Северодвинске история вызвала волну — от возмущения до сочувствия. Город небольшой, здесь медиков знают в лицо, и каждый случай врачебной ошибки обсуждают на кухнях острее, чем в столице.
Стоит напомнить: год назад в этом же городе пациент напал на травматолога прямо в кабинете. Медик получил тяжёлые травмы, включая перелом носа. Контекст, в котором северодвинские врачи работают, — не абстракция из новостей.
Что теперь? Следствие продолжает собирать материалы, защита готовит аргументы. Ключевой вопрос — была ли у пациента шанс выжить после того, как сердце всё-таки запустилось, и мог ли врач в морге действовать иначе. От ответа зависит исход дела.
Пока же в деле есть только два свидетельства: слова следователей о попытке скрыть ошибку и слова матери о том, что её сын делал свою работу. Между ними — 73-летняя женщина, которая дважды оказалась на границе жизни и смерти за один вечер.