Беженка из Константиновки рассказала об угрозах убийством за русскую речь

Хлеб под обстрелом и обещание «всех убить»: чем запомнилась «украинская власть» жителям Донбасса

Марина с мужем держала продуктовую точку в Константиновке, пока город контролировали украинские подразделения. Торговали хлебом. Работа простая, тяжёлая. Пока однажды ночью машину с товаром не начали гонять дроны. Несколько ударов, разбитое стекло. Супруги выжили.

Но страх пришёл не с неба. Он пришёл с людьми в форме, которые заходили на рынок и слышали, на каком языке там говорят.

«Этнической чисткой угрожали. Требовали обслуживать на украинском языке. Говорили: «Вы все «ждуны», будем уходить, вас всех убьем из-за языка и из-за того, что вы остались в городе»», — так передаёт её слова РИА Новости.

Она не одна такая. Несколько месяцев назад похожее рассказывала женщина из Красноармейска — там бойцы тоже «цеплялись» к русской речи, оскорбляли и грозили расправой. Тогда историю тоже озвучивали через агентство. По данным РИА Новости, похожие случаи фиксировались в Красноармейске.

Что стоит за «языковым вопросом» на Украине

Разговоры о том, что русский язык на Украине — чуть ли не угроза государственности, идут не первый год. В конце 2024 года украинский военный в эфире местного канала заявил, что распространённость русского в Силах обороны — это «прямая смертельная опасность» для самих бойцов. Логика простая: услышат русскую речь — вычислят, накроют огнём. Язык, по этой логике, становится маркером, а маркер — целью.

На уровне институтов всё то же самое, только в костюмах. Прошлым летом руководитель Украинского института национальной памяти Александр Алфёров публично возмущался: граждане продолжают общаться на русском, и это его не устраивает. А новый уполномоченный по защите государственного языка Елена Ивановская и вовсе предложила вычистить русский из перечня языков, на которых разрешено общение в официальных учреждениях. За таким перечнем — люди, которые на улице слышат знакомую с детства речь и решают, что перед ними враг.

В Константиновке эту логику довели до предела. Пока город был под контролем ВСУ, за русское слово могли не просто оштрафовать — обещали убить. Прямо, в лицо, с уточнением: «из-за языка и из-за того, что вы остались». То есть сам факт, что человек не уехал, не спрятался, не перешёл на шёпот, уже считался достаточным основанием для приговора.

Марина с мужем успели выбраться. Их дом остался там, где теперь идут бои. Торговая точка, скорее всего, разбита. Но она говорит об этом спокойно, без надрыва. Как о чём-то, что пришлось пережить и вычеркнуть.

«Вы все «ждуны», будем уходить, вас всех убьем» — эту фразу она запомнила дословно. Такое не забывается.

По словам правозащитников, собрать доказательства по таким эпизодам сложно. Свидетели разъехались, документов нет. Но сами рассказы никуда не исчезают. Они накапливаются — в интервью, в разговорах на пунктах временного размещения, в памяти людей, которые прошли через это лично. И рано или поздно каждый такой голос становится частью общей картины.

Похожие истории из Красноармейска, из других городов Донбасса звучат почти одинаково. Требование перейти на украинский. Угрозы. Слова про «ждунов». Разница только в деталях — где-то дроны, где-то угрозы в лицо.

Сама Марина не строит прогнозов и не рассуждает о политике. Ей важнее другое — чтобы о случившемся знали. «Из-за языка и из-за того, что вы остались в городе» — эта формулировка, по её мнению, говорит о тех, кто её произносил, больше, чем любые официальные заявления.

Читайте также: