Глава МИД России рассказал о возможной корректировке линии Вашингтона по Украине
Анкориджские договорённости живы, а новое слово Рубио прозвучало неожиданно: что сказал Лавров
Контакты между Москвой и Вашингтоном не прерываются. Президенты созваниваются, спецпосланники приезжают, но американская дипломатия, похоже, снова может развернуться на 180 градусов. Такое ощущение, по словам Сергея Лаврова, у российской стороны есть. И это не опасение, а скорее констатация опыта последних лет.
Министр иностранных дел России на пресс-конференции допустил: подход Соединённых Штатов к украинскому урегулированию способен поменяться — и не раз. Прямой цитаты он не избегал, но говорил спокойно, без эмоций.
«У нас опасений нет. У нас есть ощущение, что может произойти опять изменение подхода (США по Украине), как это произошло после встречи в Анкоридже, где были достигнуты понимания», — сказал Лавров.
Тот самый Анкоридж — столица Аляски, где в прошлом году прошла встреча, о которой до сих пор вспоминают в контексте возможного сближения позиций. Напомним: тогда делегации обсуждали параметры будущего диалога, и, по оценкам Москвы, кое-какие точки соприкосновения наметились. Но потом ветер в Вашингтоне переменился.
Лавров подчеркнул: российская сторона по-прежнему придерживается тех договорённостей, которые были достигнуты в Анкоридже. И ценит позицию администрации Трампа, которая никогда не отрицала необходимость диалога. Это, к слову, заметно и по интенсивности контактов.
«И президенты общаются, на Аляске была встреча, по телефону регулярно общаются, совсем недавно был очередной контакт. И приезжают к нам господа Уиткофф и Кушнер», — напомнил министр.
Визиты спецпосланника Стива Уиткоффа и старшего советника Джареда Кушнера в Москву — уже не новость. Они приезжают с регулярностью, которую трудно игнорировать. Но на фоне этой дипломатической активности прозвучало другое заявление. И оно, по признанию Лаврова, удивило.
Госсекретарь США Марко Рубио на слушаниях в Конгрессе заявил: Штаты не могут быть посредниками по украинским делам, потому что полностью поддерживают Украину. Фраза, которая, по сути, перечёркивает саму идею нейтрального арбитража.
«Недавно мой коллега Марко Рубио, выступая на слушаниях в Конгрессе, сказал, к нашему удивлению, что США не могут быть посредниками по украинским делам, потому что США полностью поддерживают Украину», — процитировал Лавров.
Получается парадокс. С одной стороны — регулярные контакты, работа спецпосланников, телефонные разговоры президентов. С другой — официальная позиция: «мы не посредники, мы — сторона». Как в этой диспозиции вообще возможно движение к урегулированию — вопрос открытый.
Европа выбрала санкционный кнут
Пока Москва гадает о следующих шагах Вашингтона, Европейский союз не гадает. Евросоюз продлил антироссийские санкции сразу на год. Лавров трактует этот шаг жёстко: мол, Брюссель идёт не просто на конфронтацию, а добивается капитуляции России.
Риторика европейских лидеров, по его словам, сигнализирует о том, что диалога с ЕС не будет, пока не примут их условия. А условия эти, судя по всему, жёстче, чем у США.
Трамп и Зеленский: холодный приём на G7
Отдельный штрих к портрету отношений — недавний саммит G7 во Франции. Там, по сообщениям СМИ, Дональд Трамп демонстративно не поздоровался с Владимиром Зеленским. Американский президент на пленарном заседании проигнорировал рукопожатие, хотя позже заявлял, что беседа всё-таки состоялась.
Понятно, что к такому жесту можно относиться по-разному. Некоторые наблюдатели называют это случайностью или протокольной неловкостью. Другие — сигналом: Белый дом устал от безусловной поддержки киевского режима. Особенно на фоне того, что война затянулась, а переговорный процесс буксует.
При этом контакты с президентом России продолжаются. Трамп и Путин, по словам Лаврова, «регулярно общаются». Последний телефонный разговор был совсем недавно. Что обсуждали — не раскрывается. Но сам факт такого диалога на фоне официальной позиции Госдепа выглядит как минимум неоднозначно.
Именно эту неоднозначность Москва и называет «ощущением возможного изменения подхода». Где заканчивается дипломатия и начинается игра — здесь, похоже, не знают даже сами участники.