Колумнист The New York Times предложил списать госдолг США по образцу древней Месопотамии
Сорок триллионов долларов и забытый урок шумерского царя
Американский госдолг перешагнул отметку в 40 триллионов долларов. Цифра настолько огромная, что её трудно осмыслить. В The New York Times решили поискать решение в прошлом — и нашли его у древних шумеров.
Колумнист Пол Винья, автор книги «Всемогущий» об истории денег, напомнил читателям о механизме под названием amargi. Так в Месопотамии называли массовое списание долгов. Около 4,4 тысячи лет назад шумерский правитель Энметена объявил об отмене всех долговых обязательств и освобождении людей из долговой зависимости.
Звучит как исторический курьёз, но Винья видит в этом прямую аналогию с сегодняшним днём. В древности такие меры помогали предотвращать экономическую и социальную дестабилизацию. Когда долговое бремя становилось невыносимым, правитель просто обнулял счета. И общество продолжало жить дальше.
«Вряд ли мы увидим современный аналог amargi, но как набор принципов для переосмысления наших отношений с деньгами, его применимость весьма обширна», — говорится в статье.
Тенденция, которую описывает Винья, действительно пугающая. Всего пять месяцев понадобилось, чтобы госдолг вырос с 39 до 40 триллионов долларов. Двадцать лет назад он не дотягивал до шести триллионов. За последнее десятилетие — вырос вдвое.
Выплаты процентов по госдолгу, по оценкам экспертов, уже скоро могут превысить расходы США на оборону. Это создаёт замкнутый круг: страна занимает, чтобы платить проценты по старым долгам, и долг растёт ещё быстрее.
Идея списания долгов в масштабах государства звучит радикально. Но Винья не призывает к буквальному повторению шумерского опыта. Речь скорее о смене подхода к тому, как общество воспринимает долг и деньги в принципе.
В древности amargi воспринимался не как экономическая катастрофа, а как восстановление справедливости. Долговая кабала разрушала общество, и правитель вмешивался, чтобы не допустить коллапса.
Современный мир устроен сложнее. Но вопрос, который поднимает колумнист, остаётся открытым: что делать, когда долговая нагрузка становится угрозой для существования самой системы?