Историко-культурное наследие

На дне Онежского озера обнаружили почти целый корабль петровской эпохи

Три монеты 1746 года помогли датировать находку — судно пролежало под водой больше двух с половиной веков

Дайверы наткнулись на затонувшее судно во время плановых работ в акватории Онежского озера. Как рассказали участники экспедиции, корпус оказался в удивительной сохранности — заметных разрушений или крупных пробоин на нём не нашли. Речь идёт о так называемом новоманерном корабле, который строили по европейским лекалам ещё при Петре I.

Петербургская школа кораблестроения — это было что-то вроде перехода на стандарты Запада. «Новоманерные» суда отличались от традиционных русских: у них иная форма корпуса, другое расположение мачт, крепления для парусов устроены по-другому. По этим деталям аквалангисты и определили эпоху. Сразу стало ясно — корабль не старше середины XVIII века.

Точку в датировке поставили три монеты. Их подняли с палубы — на каждой выбит 1746 год. При Елизавете Петровне, дочери Петра, такие рубли чеканили в большом количестве. Выходит, что судно ушло на дно вскоре после постройки, не позже 1750-х. Значит, пролежало в озёрной воде около 280 лет. И почти не изменилось — лишь немного занесло илом и обросли ракушки.

С Онежским озером у петровского времени особая связь. В 1702 году через него прошла знаменитая «Осударева дорога» — царь тогда приказал перетащить два фрегата и несколько яхт волоком из Белого моря в Онежское, чтобы не ждать шведской блокады. Этот путь проходил через карельские леса, по топям и скалам. Многие корабли той эпохи могли затонуть именно здесь — озеро стало свидетелем целой эпохи.

Находкой занимается орловский дайвинг-клуб «Диво». Команда работает вместе с ДОСААФ России и компанией «Морская геодезия». Исследователи не спешат поднимать артефакты — пока задача другая. Как пояснили в клубе, нужно сделать подробную фото- и видеосъёмку корпуса, зафиксировать расположение палуб, элементы такелажа. «Наша главная задача сейчас — архивная фиксация. Потом можно будет восстановить историю судна и его команды», — заявили активисты.

Что даст эта находка науке

Обычно деревянные корабли XVIII века не доживают до наших дней — гниют, разрушаются червями-древоточцами, ломаются под тяжестью льда. Онежское озеро — пресноводное, и в нём почти нет организмов, которые точат древесину. К тому же вода холодная, а это замедляет разложение. Поэтому сохранность выше, чем в морской воде. Теперь историки смогут изучить конструкцию поминутно — от киля до планширя.

По словам участников экспедиции, на судне заметны следы эксплуатации: парусину когда-то растягивали, крепления изношены. Значит, корабль использовали не один год. Возможно, он был каботажным — возил грузы вдоль побережья или принадлежал монастырям, которые в XVIII веке активно осваивали эти воды. Ответы на эти вопросы будут искать в архивах, сверяя находки с записями Адмиралтейства.

Подобные открытия случаются редко. Два года назад в акватории залива Петра Великого нашли пароход «Князь Горчаков», подорвавшийся на мине в 1906 году. Там, по словам главы секции подводных исследований Русского географического общества Алексея Кондратюка, груз оказался примечательным — мебель, картины, фарфор для высокопоставленных лиц Владивостока. Но с петровскими кораблями ситуация иная: они перевозили свинец, пушки, а порой и казну. И три серебряных рубля 1746 года — только начало.

Экспедиция продолжается. Вода в Онеге мутная, видимость не выше полутора метров, но техника позволяет работать в таких условиях. Сейчас водолазы обследуют трюмы — там могут лежать ядра, бочки с порохом или личные вещи экипажа. Как только съёмка завершится, артефакты передадут музеям. А сам корпус, скорее всего, оставят на дне — поднимать его слишком сложно и дорого.

Read more

Лекция в Майкопе раскрыла малоизвестные факты связей города с Сочи

Дневники графини и секретные архивы советского деятеля: что связало два курорта

В Доме Шварца собрались те, кого не оставляет равнодушным прошлое родного города. Историк, писатель и архивист Гала Эйснер два часа рассказывала о людях, чьи судьбы переплели Майкоп и Сочи. Слушатели узнали о графине-археологе и советском руководителе, чьи имена в Адыгее помнят далеко не все.

Эйснер работает с подлинниками. Она изучала документы в Сочинском городском архиве и Национальном архиве республики. Эти бумаги позволили найти факты, которые раньше оставались в тени или были известны лишь узким специалистам.

Графиня, копавшая курганы и учившая языкам

Прасковья Уварова — фигура масштабная. Член Императорской академии наук, профессор европейских университетов, автор более двухсот трудов по археологии Кавказа. В 1919 году она оказалась в Майкопе. Женщина не только проводила раскопки, но и зарабатывала на жизнь преподаванием — вела уроки иностранных языков. В дневниках «Кавказ. Путевые заметки» она оставила записи о майкопской жизни.

— Её оценки субъективны, но дневники — ценный источник, — отметила Гала Эйснер.

Уварова упоминает известных горожан того времени: директора краеведческого музея Павла Перепелицина, врача Никиту Шапошникова и его брата Христофора — основателя Кавказского биосферного заповедника.

Метелев: неизвестный герой двух городов

Четыре года Эйснер занимается биографией Александра Метелева. Сочинцы знают его по реконструкции Сочи-Мацестинского курорта в 1933–1937 годах — о ходе работ докладывали лично Сталину. В Майкопе про Метелева слышали меньше. А ведь он уроженец столицы Адыгеи. В 1918-м организовал Унароковский крестьянский отряд, а в 1920–1921 годах, будучи председателем ревкома, принимал ключевые решения в сложное время становления советской власти.

Архивы о Метелеве до сих пор не полностью рассекречены. Но те документы, что удалось поднять в Национальном архиве республики, дали новое понимание этой личности.

Швейная нить между городами

Была и чисто экономическая связь. Майкопская швейная фабрика — известное предприятие — имела филиал в Сочи. Люди, ткани, технологии курсировали между городами, создавая общее пространство. Эта деталь, казалось бы, бытовая, но именно из таких деталей складывается картина настоящей взаимосвязи.

Лекция длилась недолго, но после неё зрители не расходились — задавали вопросы, делились своими воспоминаниями. Кто-то вспомнил родственников, работавших на той самой фабрике, кто-то листал старые фотоальбомы. Оказалось, что история двух городов для многих — личная история.

Read more