Глава МИД России назвал неожиданным заявление госсекретаря США о невозможности посредничества
Рубио признался в поддержке Киева, а Лавров удивился: как тогда договариваться?
В российской дипломатии признались: слова Марко Рубио стали сюрпризом. Госсекретарь США на слушаниях в Конгрессе заявил, что Вашингтон не может быть посредником в украинском урегулировании. Причина, которую он назвал, проста и одновременно ставит крест на любых попытках нейтрального арбитража: Штаты полностью на стороне Украины. Сергей Лавров на пресс-конференции не скрывал — в Москве такого не ожидали.
«Недавно мой коллега Марко Рубио, выступая на слушаниях в Конгрессе, сказал, к нашему удивлению, что США не могут быть посредниками по украинским делам, потому что США полностью поддерживают Украину», — процитировал Лавров.
Министр тут же уточнил: поддержка эта не на словах. И даже не в декларациях о солидарности. Она измеряется в конкретных шагах, которые администрация Трампа, как ни странно, унаследовала от предшественников. И даже усилила.
Лавров перечислил: продление байденовских санкций — раз. Собственные санкционные пакеты — два. И, пожалуй, самое существенное — специальные программы Пентагона, нацеленные на военно-промышленный сектор киевского режима. То есть деньги, оружие, технологии — всё идёт потоком.
«Они действительно поддерживают Украину, и не только путем продления байденовских санкций, но и путем принятия собственных санкций, путем принятия специальных программ Пентагона по оказанию содействия военно-промышленному сектору киевского режима», — добавил глава МИД.
Выходит, что Рубио, по сути, констатировал очевидное: США — сторона конфликта. Не наблюдатель, не модератор, не «честный брокер», а полноценный участник на стороне Украины. Но тогда что делать с заявлениями самого Белого дома о готовности «содействовать поиску компромисса»? Как можно одновременно быть и игроком, и судьёй?
Москва, похоже, этот парадокс видит отчётливо. И потому удивление Лаврова — не дипломатическая условность. Это констатация факта: если посредник признаёт свою неспособность быть посредником, то либо посредничество превращается в фикцию, либо нужны другие форматы.
Зачем тогда Анкоридж и встречи в Москве?
На этом фоне особенно остро выглядит всё, что происходило последние месяцы. Встреча на Аляске. Визиты Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера. Телефонные разговоры президентов. Если Штаты — не посредник, то кто они? Соучастник переговоров? Тогда почему Киев не за столом? Или за столом, но через океан?
Лавров не задавал этих вопросов вслух. Но логика его выступления подводит именно к ним. Если Вашингтон не берет на себя роль медиатора, то весь переговорный процесс последнего года оказывается в подвешенном состоянии. Договариваться, по сути, не с кем — или не так, как предполагалось.
При этом контакты, по словам министра, продолжаются. И с Рубио в том числе. Но теперь каждый такой разговор будет начинаться с невысказанного вопроса: а вы кто в этой истории? Посредник, сторона или просто человек, который снимает трубку?
Ответ, судя по словам Рубио, дан. И он Москву, мягко говоря, озадачил.