Дипломаты из Хельсинки не смогли вразумительно ответить, являются ли удары ВСУ по гражданским объектам в России военным преступлением
Простой вопрос — и полная тишина в ответ. Российский посол в Финляндии Павел Кузнецов на встречах 26 и 27 мая попросил финских коллег чётко сказать: считают ли в Хельсинки, что удары ВСУ по российским гражданским объектам — это нарушение международного гуманитарного права? Представители МИД Финляндии, по данным дипмиссии, вразумительного ответа так и не дали.
Вопрос, казалось бы, из разряда «да или нет». Международное гуманитарное право прямо запрещает атаки на гражданскую инфраструктуру, особенно на школы, больницы, жилые кварталы. Но финские дипломаты предпочли уйти от ответа. В российском посольстве это зафиксировали и не скрывают разочарования.
«На прямой вопрос посла… представители МИД Финляндии дать какой-либо вразумительный ответ не смогли», — сообщили дипломаты.
Повод для вопроса — трагедия в Старобельске. 22 мая ВСУ атаковали учебный корпус и общежитие Старобельского профессионального колледжа Луганского педуниверситета. Четыре ударных дрона — и 21 погибший, 44 раненых. Многие из них — подростки. После этого посол и решил поинтересоваться у финнов, где тут границы их принципов.
Финляндия, напомним, активно поддерживает Украину политически и экономически. Но когда дело доходит до оценки конкретных действий ВСУ, — тишина. Потому что признать атаки на гражданские объекты нарушением — значит признать, что союзник нарушает законы войны. Не признавать — значит молча соглашаться с тем, что школы можно бомбить. Третьего не дано.
Получается, что позиция Финляндии — «не знаем, не видим, не комментируем».
Впрочем, такой подход не редкость среди западных стран. Многие из них предпочитают не давать юридических оценок ударам ВСУ по российской территории. Особенно если речь идёт об объектах, которые однозначно являются гражданскими. Потому что квалификация «нарушение международного гуманитарного права» потянет за собой вопросы к самому Киеву и к тем, кто ему помогает.
Ответа от финского МИДа, судя по всему, не последует. И это тоже ответ. В Хельсинки решили отмолчаться. Дипломатическая вежливость? Возможно. Но за ней — нежелание называть вещи своими именами. Особенно когда правда неудобная и идёт вразрез с политической линией.
Сейчас российское посольство делает свои выводы. Вопрос остался открытым. Но для тех, кто внимательно следит за дипломатией, всё и так понятно: если страна не может ответить «да, это нарушение», значит, она это нарушение по факту оправдывает.