От мобилизации к усталости: почему запрос на стабильность становится главной темой
Тревога в обществе растёт — это фиксируют социологи. Но за цифрами стоит не просто страх, а конкретный запрос. Люди устали от чрезвычайщины и хотят планировать жизнь. Политолог Илья Гращенков в беседе с RTVI объясняет: главная политическая повестка ближайших лет — не борьба с внешними угрозами, а возвращение к обычной, предсказуемой реальности.
ФОМ отмечает устойчивый рост тревожности. Дефицит бензина, взлёт цен, атаки на регионы — всё это меняет картину мира. Власть рассчитывает получить на выборах новый мандат, но граждане всё чаще спрашивают: ради чего терпеть и когда наступит передышка? Ещё в 2022 году Гращенков писал, что главным запросом городского класса станет нормализация. Тогда это звучало почти несвоевременно — на фоне санкций и боевых действий публичная дискуссия крутилась вокруг конфронтации. Однако уже тогда формировался другой слой: людям нужно работать, растить детей, открывать бизнес.
«Общество способно мобилизоваться на какое-то время, но не может постоянно жить в состоянии чрезвычайности. Рано или поздно возникает вопрос: ради чего всё это?» — говорит Гращенков.
Сначала нормализации требовали предприниматели и жители мегаполисов. Потом стало ясно: она нужна всем. Бизнесу — защита собственности, семьям — уверенность в завтрашнем дне, работникам — стабильный доход. Это не идеология, а базовая потребность в безопасности и предсказуемости.
Новая нормальность и её ловушка
Нормализация — не попытка сделать вид, что ничего не было. История не отматывается назад. Но есть вещи, которые не должны зависеть от конъюнктуры: Конституция, права граждан, защита собственности, рыночная экономика, презумпция невиновности. Норма уже прописана в основном законе. Её не нужно изобретать — достаточно исполнять.
Без такой точки отсчёта понятие нормы становится произвольным. Власть может объявить нормальным падение доходов, изоляцию, дефицит — и назвать это «новой нормальностью». Но новая нормальность и нормализация — противоположности. Первая требует, чтобы человек привык к ухудшению. Вторая — чтобы государство вернулось к своим обязательствам.
У термина «нормализация» сложная историческая репутация — после Пражской весны так называли сворачивание реформ. Но для России нормой должны быть закон, рынок и жизнь без постоянного чрезвычайного давления.
Не революция, а консервативная программа
Нормализация — не разрушение, а сохранение. Она направлена на удержание государства, общества и человеческого капитала. Революционеры хотят создать нового человека. Нормализация исходит из обратного: дайте существующему человеку жить нормально. Не нужно ежегодно переписывать правила — достаточно обеспечить исполнение действующих законов.
Если под видом консерватизма вводятся новые запреты и рушатся привычные уклады — это уже не сохранение, а радикальный эксперимент. Чрезвычайность не может длиться бесконечно. Мобилизационная риторика даёт ограниченный эффект, затем наступает усталость. Государство, которое слишком долго живёт в чрезвычайном режиме, теряет качество управления: вместо развития — контроль, вместо решений — поиск виноватых.
«Нормализация неизбежна. Вопрос лишь в том, произойдёт ли она управляемо, как эволюция, или станет следствием накопившегося кризиса», — считает политолог.
Психологический сигнал и политический запрос
Рост тревожности — один из очевидных признаков формирования запроса на норму. Когда тревога устойчиво превышает спокойствие, общество сигналит: существующая реальность стала психологически некомфортной. Люди редко формулируют политические требования напрямую. Они говорят о ценах, бензине, медицине, детях. Но за этим стоит общее желание — чтобы жизнь перестала становиться хуже и непредсказуемее.
Сначала человек хочет просто успокоиться. Затем начинает искать причины беспокойства. Потом возникает запрос на экономическую устойчивость и справедливость. Психологическое требование постепенно превращается в политическое. Общество в состоянии постоянной мобилизации становится менее рациональным: легче верит слухам, охотнее поддерживает крайние решения. Исчезает горизонт планирования — люди меньше инвестируют в образование, бизнес, детей.
История знает периоды массовой истерии и моральной паники. Мобилизационной конструкции постоянно требуются новые враги. Поэтому психологическая нормализация — не слабость, а условие национальной устойчивости. Она нужна, чтобы страна сохранила людей разумными и способными доверять друг другу.
Сильное государство — не то, которое постоянно держит граждан в напряжении. Нормализация не отменяет безопасность, армию, суверенитет. Она означает отказ от превращения чрезвычайности в единственный смысл существования. Успешные лидеры прошлого умели не только мобилизовать нацию, но и сохранять её единство: Черчилль защищал парламент и право, де Голль вернул Франции суверенитет, Рузвельт предложил программу восстановления.
Нельзя успокоить общество одной риторикой, если практики остаются прежними. Нужны правовые и экономические гарантии.
Среди партий ближе других к языку нормализации подошли «Новые люди». Они говорят о здравом смысле, рынке, цифровых правах, отказе от избыточных запретов. Лидер партии Алексей Нечаев формулирует цель просто: люди должны строить планы и верить, что завтра будет лучше. Осталось собрать отдельные инициативы в единый курс — от запретов к возможностям, от конфронтации к гражданскому согласию.
Запрос на норму к 2026 году становится самостоятельной политической повесткой. Рост тревожности лишь делает его заметнее. Вопрос уже не в том, потребуется ли России нормализация. Вопрос в том, кто сможет предложить её обществу и превратить из ожидания в реальный государственный курс.