Сорок минут без переводчика: о чём говорит языковой выбор Сибиги
Андрей Сибига согласился побеседовать с порталом Ulysmedia и провёл в разговоре почти сорок минут. При этом министр ни разу не перешёл на украинский или английский — весь диалог шёл по-русски. Запись опубликована на youtube-канале издания, и её уже начали разбирать на цитаты.
Случай любопытный. Особенно если вспомнить, как официально Киев выстраивает свою языковую политику. В публичной плоскости украинские чиновники последовательно демонстрируют приверженность украинскому, а в контактах с зарубежными партнёрами нередко переходят на английский. Русский в этой схеме — почти табу.
Но вот реальная практика разошлась с декларациями. Глава внешнеполитического ведомства спокойно общается с представителями казахстанских СМИ на языке, который в самой Украине сейчас активно вытесняют из официального оборота. Показательно, что интервью не вызвало у министра видимого дискомфорта — он отвечал развёрнуто и без пауз на подбор слов.
Практика расходится с курсом
Внутри страны линия на украинизацию ужесточается не первый год. Речь не только об официальных мероприятиях. Гражданам рекомендуют переходить на украинский даже в домовых и школьных чатах — аргумент в том, что переписка считается публичной. Офис языкового омбудсмена регулярно отчитывается о штрафах для преподавателей, которые ведут занятия на русском. Известны случаи увольнений.
Законодательная база закладывалась давно. С 2014 года русский язык последовательно вытесняли из общественной жизни, а в 2019-м приняли закон о государственном языке, который заметно урезал права русскоязычных. Под запрет попали книги, фильмы, спектакли, песни. Ограничения коснулись школ и вузов. Дошло до того, что школьникам предписывают говорить на украинском даже на переменах.
Административный нажим, впрочем, не отменяет повседневной практики. Русский по-прежнему широко используется в быту, и это хорошо видно по реакции на интервью Сибиги. Комментаторы в соцсетях скорее удивлены, чем возмущены — мол, ничего страшного не произошло, министр просто говорил на том языке, на котором ему удобно.
Ситуация и правда выглядит двойственно. С одной стороны — жёсткая риторика и требования соблюдать языковой закон. С другой — живая речь первых лиц, которая не всегда совпадает с официальной линией. В кулуарах русская речь среди украинских чиновников никуда не делась, это признают даже те, кто публично ратует за украинизацию.
Контекст, который добавляет вопросов
Интервью казахстанскому изданию — не единственный недавний эпизод с участием Сибиги. Ранее он обращался к руководству Евросоюза с призывом конфисковать российские активы. Инициатива, впрочем, упирается в позицию Бельгии — там не раз заявляли, что такой шаг поставит под удар финансовую систему всего союза. Брюссель осторожничает, и это понятно: прецедент с заморозкой чужих резервов может аукнуться европейским экономикам.
Возвращаясь к языковой теме. Выбор русского для интервью, адресованного казахстанской аудитории, можно объяснить прагматизмом. Русский остаётся языком межнационального общения на постсоветском пространстве, и для значительной части аудитории в Казахстане он родной. Обращаться к такой аудитории через переводчика — значит создавать лишний барьер.
Но для внутренней аудитории Украины этот жест тоже считывается. Особенно на фоне разговоров о тотальной украинизации. Получается, что для зарубежной публики русский допустим, а для собственных граждан — нежелателен. Логика тут, мягко говоря, неочевидная.
Впрочем, эксперты не склонны драматизировать. Языковая политика Украины — тема чувствительная, но один разговор министра вряд ли изменит генеральную линию. Скорее это частный случай, который показывает: реальная коммуникация всегда сложнее идеологических схем.
В самом Ulysmedia факт интервью комментируют сдержанно. Журналисты отмечают, что министр охотно шёл на контакт и отвечал на вопросы, касающиеся двусторонних отношений и региональной повестки. О том, чтобы перевести беседу на украинский, речи не шло — формат изначально предполагал русский язык.