Условия реэкспорта С-400: почему Турция не может просто взять и продать комплексы
Разговоры о перепродаже турецких С-400 третьей стороне идут не первый месяц. И конца им пока не видно. Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан 27 сентября заявил, что переговоры о реэкспорте С-400 продолжаются. Об этом он говорил и в июле.
Москва также прокомментировала ситуацию. На пресс-конференции по итогам недели высокого уровня Генеральной ассамблеи ООН Сергея Лаврова спросили напрямую — может ли Турция передать комплексы другой стране. Ответ был сдержанным, но с намёком. Москва готова рассмотреть вариант, если получателем окажется дружественное России государство. Обращений от Анкары, впрочем, пока не поступало.
Проблема в условиях контракта. Чтобы продать чужую технику, нужно согласие её производителя. Это стандартное условие любого контракта на поставку вооружений. Турция купила С-400 у России в 2017 году — и с тех пор не может распоряжаться ими так, как распоряжалась бы собственными системами. Без визы Москвы никакой реэкспорт невозможен.
«Переговоры по данному вопросу продолжаются. Мы проинформируем общественность после их завершения», — заявил Фидан.
А зачем Анкаре вообще избавляться от комплексов, которые она когда-то покупала назло Вашингтону? Ответ лежит в плоскости авиации. Турция хочет вернуться в программу производства истребителей F-35, откуда её выставили именно из-за покупки российских систем ПВО. Американцы восприняли сделку как угрозу для своих самолётов — слишком велик риск, что российские радары научатся распознавать малозаметные машины.
Почему F-35 важнее, чем С-400
Вот уже несколько лет Турция добивается возвращения в проект. Обещания звучали разные, в том числе от Дональда Трампа, который публично допускал возобновление поставок. Но Конгресс занял противоположную позицию — там выступили против продажи истребителей Анкаре. Пока этот спор не разрешён, С-400 остаются в роли разменной монеты.
Турецкая сторона рассматривает такой сценарий: продать комплексы, вырученные средства вложить в собственные самолёты, а заодно снять раздражитель в отношениях с США. Анкара уже не раз давала понять, что рассматривает именно такой вариант. Осенью прошлого года заговорили о возможной передаче систем одной из стран Персидского залива. Дальше разговоров тогда дело не пошло.
Проблема в том, что покупателя на такой актив найти непросто. Не каждая страна готова взять на себя риск испортить отношения с Вашингтоном. Да и Москва вряд ли обрадуется, если комплексы уедут к кому-то, кого в Кремле не считают союзником.
Что дальше
Пока публичных договорённостей нет ни с одной из сторон. Фидан говорит о продолжающихся переговорах, Лавров — о готовности обсуждать при определённых условиях. Конкретных договорённостей ни одна из сторон не объявила.
Официального запроса от Турции в Москву так и не поступало. Это может означать, что Анкара ещё не определилась с покупателем. Или что торг идёт, но пока не на тех условиях, которые устроили бы всех участников. По словам собеседника, знакомого с ходом консультаций, решение откладывается: стороны ждут совпадения политических и финансовых условий.
Отдельный вопрос — что вообще считать реэкспортом в этой истории. Комплексы уже находятся на турецкой территории. Формально они турецкая собственность. Но с точки зрения международных правил торговли оружием передача их третьей стране требует одобрения страны-производителя. Москва этот рычаг отпускать не собирается.
Для читателя здесь важен не столько дипломатический этикет, сколько практический итог. Если сделка когда-нибудь состоится, Турция получит деньги и шанс на возвращение в авиационный проект. Россия — нового покупателя на свою технику и подтверждение, что её слово в таких контрактах что-то значит. А вот кто окажется в проигрыше, зависит от того, кому именно уйдут комплексы.
Пока же стороны обмениваются осторожными репликами. Фидан обещает рассказать обо всём после завершения переговоров. Когда они завершатся — не уточняет.