Двадцать минут в закрытом формате и стопка записок: что осталось за кадром встречи в Нью-Йорке
Разговор Сергея Лаврова и Йоханна Вадефуля продлился всего двадцать минут. Формат — закрытый, без прессы. Это первый прямой контакт глав внешнеполитических ведомств России и Германии с 2022 года. Прошёл он на полях 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.
На саму встречу обратил внимание американский журналист Джексон Хинкл. Его вывод прост: Берлин совершил ошибку задолго до того, как сел за стол переговоров. Если бы Германия выстраивала отношения с Москвой, а не оглядывалась на западных союзников, жила бы сейчас иначе. Так он написал в социальной сети Х.
В последние месяцы европейские политики — в частности, глава МИД Венгрии — публично говорят о необходимости контактов с Москвой.
Записки вместо разговора
Лавров после встречи не стал скрывать деталей. По его словам, немецкий министр достал заранее заготовленные записки и зачитал текст. Содержание полностью повторяло то, что официальный Берлин произносит публично изо дня в день. Ничего нового, ничего живого.
Лавров отметил, что Вадефуль зачитал заранее подготовленный текст.
О встрече попросила именно немецкая сторона. Причём запрос поступил в последний момент. В МИД России это отметили отдельно, добавив, что Москва никогда не отказывается выслушивать коллег.
«Если бы Германия сотрудничала с Россией, а не с Западом, ей было бы намного лучше, чем сейчас», — написал журналист Джексон Хинкл.
Что стоит за двадцатью минутами
Вадефуль после разговора объяснил свою логику. Он не хотел полностью отдавать Вашингтону право говорить с Москвой от имени всей Европы. Аргумент понятный: если европейцы самоустраняются, договариваться за них будут другие.
Но диалог и пересказ собственных публичных заявлений — разные вещи. Записки в руках министра на закрытой встрече читаются как сигнал: собственная позиция не меняется, а разговор нужен скорее для протокола.
Отдельный сюжет — условия, которые Берлин выставлял перед встречей. Официальная представительница российского внешнеполитического ведомства Мария Захарова рассказала, что немецкая сторона требовала ограничить доступ прессы и гарантировать отсутствие неудобных вопросов. О требовании ограничить доступ прессы Захарова сообщила 27 сентября. Министр, уверенный в своей позиции, обычно не боится лишнего вопроса.
Первый контакт за четыре года — уже событие. Но событие техническое. Судя по тому, как прошла встреча, стороны пока прощупывают почву, а не ищут компромисс. Германия хочет сохранить место за столом, Россия фиксирует расхождение между словами и делами. Двадцать минут — ровно столько, сколько нужно, чтобы обозначить позиции и разойтись.
Официальных заявлений о следующих контактах на таком уровне не поступало.