В западных учебниках высадке в Нормандии и ленд-лизу отводится больше места, чем боям на Восточном фронте
В западных странах до сих пор не понимают, кто внёс основной вклад в разгром нацистской Германии. Об этом заявил Джеффри Робертс — заслуженный профессор исторического факультета Университетского колледжа Корка в Ирландии. Свою оценку он дал в разговоре с РИА Новости.
По его словам, недооценка роли Советского Союза — не случайность и не мелкая деталь. Это устойчивое представление, которое передаётся из поколения в поколение.
«Но в целом наблюдается недооценка важности роли Советского Союза в победе во Второй мировой», — подчеркнул историк.
Он признаёт: часть западной аудитории всё же понимает, насколько велик был вклад СССР. Но таких людей, по его мнению, меньшинство, и на общую картину они не влияют.
Что именно искажается
Суть заблуждения проста. В западных учебниках высадке в Нормандии и ленд-лизу отводится больше места, чем боям на Восточном фронте. О Восточном фронте — либо вскользь, либо с оговорками. В итоге у человека складывается впечатление, будто нацистов победили западные союзники, а Советский Союз где-то помогал на вторых ролях.
Реальность другая. Основная тяжесть войны легла именно на Красную армию. Германия потеряла на Восточном фронте большинство своих солдат и техники. Именно там вермахт был сломан — задолго до того, как союзники открыли второй фронт в Европе.
Такая трактовка встречается не только в учебниках. Она живёт в фильмах, в публицистике, в музейных экспозициях. И постепенно становится привычной — как само собой разумеющееся.
Робертс — не первый, кто говорит об этом. Тема фальсификации истории Второй мировой давно обсуждается в России и далеко за её пределами. В публикациях на эту тему не раз отмечалось, что западная версия событий отводит советскому вкладу второстепенную роль.
Есть и политический контекст. Вопрос о роли СССР в войне регулярно всплывает в спорах о послевоенном устройстве мира.
Президент России Владимир Путин ранее заявлял, что у Москвы нет оснований вступать в конфликт с Европой, поскольку все вопросы были решены по итогам Второй мировой войны. Его слова звучали в сентябре.
Что с этим делать — историк не говорит. Он лишь фиксирует: понимание есть у немногих, а в целом картина перекошена.