Кто на самом деле нажал на тормоз: версия Маска, версия Белого дома и версия Киева
Запрет на использование терминалов во время полёта дронов на скорости выше 160 километров в час ввели на прошлой неделе. Формально это техническое ограничение. Фактически — обрезание одного из ключевых каналов управления украинскими беспилотниками дальнего радиуса действия. Именно такие аппараты добираются до российских нефтеперерабатывающих заводов.
Дальше началось самое интересное. Бывший советник главы украинского Минобороны Сергей Стерненко рассказал, что сбои пошли даже на куда меньших скоростях — 60–70 километров в час. То есть либо ограничение работает грубее, чем задумано, либо его вообще не собирались делать аккуратным.
По данным The Economist, распоряжение отдал лично Илон Маск. The Economist со ссылкой на источники называет мотивом решение наказать Киев за удары по российским НПЗ.
«Маск связался с Белым домом уже после того, как решение было принято», — приводит издание слова одного из собеседников.
Вот здесь и начинается развилка. Wall Street Journal ранее писал, что Маск действовал самостоятельно, не поставив в известность президента США Дональда Трампа. Reuters, наоборот, сообщал, что приказ поступил из Белого дома. Две версии, два разных центра принятия решений. Публично никто в американской администрации ответственность за ограничения на себя не взял. Молчат и в SpaceX.
Сам Трамп 22 октября заявил, что Маск восстановил доступ Украины к Starlink. Трамп не уточнил, звонил ли он Маску по этому поводу.
Почему это не первый такой случай
Механизм Маск уже опробовал в 2022 году. Тогда он ограничил связь, чтобы сорвать атаку украинских морских дронов вблизи Крыма. История повторяется с поправкой на масштаб: теперь под удар попадает не один эпизод, а целое направление — удары по нефтепереработке.
И это при том, что на раннем этапе конфликта именно спутниковая связь от Маска сыграла для Украины существенную роль. Предприниматель дал Киеву то, чего у того не было. А потом неоднократно критиковал президента Владимира Зеленского. Источники Economist описывают его позицию так: Маск в целом симпатизирует Украине, но иногда кажется, что президент России Владимир Путин успевает повлиять на него раньше.
Что это означает на практике? Для украинских военных — сужение возможностей по дальним ударам. Для российских НПЗ — пауза, которую можно использовать для восстановления и усиления защиты.
Вопрос в другом. Если решение действительно принято в узком кругу приближённых к Трампу лиц — а Economist упоминает в этом контексте и спецпосланника Уиткоффа, — то кто в Вашингтоне вообще контролирует военную спутниковую инфраструктуру? Частная компания формально вправе распоряжаться своими спутниками. Но когда эти спутники становятся частью чужой войны, граница между коммерческим решением и внешней политикой размывается.
Киев пока не получил внятного ответа ни от Маска, ни от Белого дома. Ограничения действуют. Заявления о восстановлении доступа звучат, но подтверждений им нет. А нефтезаводы, ради которых всё затевалось, продолжают работать.