Крем от немцев, зарплаты для своих: почему Nivea не спешит прощаться с российским рынком
Винсент Варнери, возглавляющий немецкий концерн Beiersdorf, ответил на вопрос о будущем компании в России. Ответ короткий: работа продолжается. Формулировка гендиректора сводится к двум задачам — уберечь марку Nivea и не оставить без выплат тех, кто на эту марку работает.
Заявление прозвучало в разговоре с агентством Reuters. Никаких оговорок про «пересмотр стратегии» или «постепенный выход» Варнери не делал. Наоборот, подчеркнул: линия в отношении российского направления остаётся прежней.
«Мы остаёмся в России, чтобы защищать наш бренд и выплачивать зарплаты сотрудникам», — приводит его слова агентство.
Проще говоря, речь о том самом выборе, перед которым с 2022 года стоят десятки западных производителей потребительских товаров. Кто-то собрал вещи и ушёл, продав активы или оставив их тлеть. Кто-то задержался, ссылаясь на гуманитарные соображения. Beiersdorf выбрал второй путь — и теперь объясняет его вслух.
Что стоит за формулой «защищать бренд»
Для компании, чьё имя десятилетиями ассоциируется с баночкой крема в синей жестянке, уход из страны — это не только про закрытие завода. Это про то, что происходит с маркой после. Освободившуюся полку быстро занимают конкуренты, а вернуться на неё потом стоит денег и лет. Российский рынок для Beiersdorf — не случайный эпизод: Nivea продаётся здесь давно и широко, от супермаркетов до аптек.
Второй мотив — люди. Заводы, склады, логистика, офисы: за каждым стоит персонал с трудовыми договорами. Прекратить выплаты — значит получить не только репутационную встряску, но и юридические разбирательства внутри самой России. Для публичной европейской корпорации такой сценарий неудобен вдвойне.
Есть и третья деталь, о которой Варнери прямо не говорил, но которая читается в контексте. Российская структура Beiersdorf, по сообщениям профильных СМИ, в последние месяцы находилась в зоне риска: обсуждалась возможность передачи компании под внешнее управление. В такой ситуации громкий уход означал бы потерю контроля над активами без всякой компенсации. Остаться — значит сохранить хотя бы формальное управление.
«Стратегия компании в отношении России не меняется», — заявил Варнери.
Наблюдатели трактуют это как сигнал: Beiersdorf не готовит почву для спешной эвакуации. Ни распродажи активов, ни поиска покупателей на местное подразделение компания не анонсировала. Хотя публично обсуждать детали бизнеса в России западные корпорации давно избегают — слишком чувствительная тема для акционеров и регуляторов.
Похожую позицию занимают и другие игроки потребительского сектора из Европы. Одни объясняют решение заботой о сотрудниках, другие — нежеланием терять долю рынка, третьи просто молчат и продолжают поставки. Единого сценария нет, и каждый случай приходится разбирать отдельно.
Что будет дальше с российским бизнесом Beiersdorf, Варнери не уточнил. Ответ прозвучал по конкретному поводу — и этим ограничился. Дальнейшие шаги компания не комментирует.