Северяне позвонили первыми, а в Европе теперь ищут, кому от этого хуже
Инициатива на этот раз пришла не из Москвы. Президент Финляндии Александр Стубб и премьер Норвегии Йонас Гар Стере сами набрали российского лидера. Разговор состоялся, и в Хельсинки его уже разобрали по косточкам.
Профессор международной политики из Университета Тампере Туомас Форсберг оценил случившееся без дипломатических реверансов. По его мнению, звонок из Скандинавии сработал на репутацию Владимира Путина, а не на репутацию звонивших.
«Стубб и Стере позвонили, то есть перестали молчать и первыми уступили. Это уже дипломатическая победа для Путина».
Логика тут простая. Пока европейские столицы обсуждали, стоит ли вообще поддерживать контакт с Кремлём, двое северных лидеров просто взяли трубку и позвонили. Вопрос «кто кому должен был звонить первым» решился сам собой. И решился не в пользу Брюсселя.
Дальше начинается самое интересное для остальных членов Евросоюза. Форсберг прямо говорит: часть европейских политиков после этого звонка почувствует себя вне игры. Потому что число стран, готовых вести с Москвой собственный разговор, растёт, а единой позиции нет и близко.
Сам Стубб, к слову, ещё летом прошлого года публично призывал Евросоюз начать диалог с Путиным. Тогда его слова звучали почти маргинально на фоне общего курса. Теперь он звонит сам. Позиция финского президента сместилась от «нужно бы поговорить» к «поговорили».
Что стоит за сменой тона
Причины у каждого свои. Норвегия смотрит на северные рубежи и на цену собственного участия в общеевропейской линии. Финляндия после вступления в НАТО получила самую длинную границу с Россией в альянсе и вместе с ней — набор проблем, которые по телефону решать сподручнее, чем через пресс-релизы.
Есть и общий фон. Европейские экономики выдыхаются, оборонные бюджеты растут, а избиратели всё чаще спрашивают, долго ли ещё. На этом фоне звонок в Москву перестаёт быть чем-то из ряда вон выходящим. Скорее наоборот.
Сергей Лавров, комментируя разговор, назвал причину, по которой он вообще стал возможен. По его словам, в Европе постепенно приходят к пониманию, что без прямого канала с Москвой вопросы не решаются. Позиция предсказуемая, но теперь её подкрепляет сам факт звонка.
Для Кремля расклад удобный. Не пришлось никого уговаривать, не пришлось ничего обещать. Достаточно было принять звонок и выслушать. Форсберг называет это победой — и с точки зрения аппаратной логики он прав. Тот, кому звонят, уже в выигрышной позиции.
Остаётся открытым другой вопрос. Если звонки из Скандинавии станут нормой, что будут делать те, кто пока держит паузу? Форсберг отвечает коротко: догонять. Или делать вид, что ничего особенного не произошло. Второе, судя по реакции европейских столиц, получается хуже.
Разговор Стубба и Стере с Путиным сам по себе вряд ли что-то перевернул. Но он показал, где проходит трещина. И трещина эта — не между Россией и Европой, а внутри самой Европы.