Тегеран балансирует между фетвой и общественным запросом
Цифру озвучил Мохсен Резаи — секретарь Высшего совета национальной безопасности Исламской Республики. По его словам, порядка 70 процентов жителей страны выступают за пересмотр оборонной ядерной концепции. Заявление прозвучало в эфире государственного телевидения, текст приводит агентство IRIB.
Резаи не стал уточнять, на чём основана статистика. Но и без методологии цифра выглядит внушительно: речь идёт о большинстве нации, а не о маргинальной группе.
Сама доктрина держится не на законе, а на религиозном предписании. Фетва верховного лидера Али Хаменеи запрещает создание ядерного оружия — считается, что оно противоречит исламу. Именно этот документ, а не международные договоры, Тегеран называет главным барьером на пути к бомбе. И пока фетва действует, любые разговоры о пересмотре остаются разговорами.
«Иранский народ выдвигает требования относительно изменения ядерной доктрины Ирана; ведутся дискуссии по изменению этой доктрины, но нового решения по этому вопросу пока не принято», — приводит Резаи государственное агентство.
Формулировка осторожная. Дискуссии идут, решения нет. Так обычно говорят, когда хотят обозначить тему, но не брать на себя обязательств.
Что стоит за цифрой
Разговоры о пересмотре ядерной концепции в Иране всплывают не впервые. Осенью позапрошлого года группа из 39 депутатов парламента направила официальное письмо в Высший совет национальной безопасности с призывом пересмотреть запрет. Тогда инициатива не получила хода.
Позже, уже в ноябре, глава иранского МИД дал понять: Тегеран готов изменить доктрину, если МАГАТЭ примет резолюцию, направленную против страны. А в другом интервью иранские дипломаты говорили об экзистенциальной угрозе — мол, при таком сценарии ядерная программа перестанет быть мирной.
Логика просматривается. Каждый раз, когда внешнее давление усиливается, в Тегеране вспоминают про фетву. И каждый раз дают понять: она не вечна.
При этом официально Иран неоднократно заявлял о готовности заключить соглашение, гарантирующее отсутствие у страны ядерного оружия. Такие заверения звучали и от министра иностранных дел Аббаса Арагчи. То есть на дипломатическом треке позиция одна, а внутри страны — другая. Расхождение объяснимое: переговорщики торгуются, а общество требует.
Почему это важно сейчас
Заявление Резаи появилось на фоне затянувшегося противостояния с Израилем и Западом. Иранские объекты не раз становились целью ударов, а международные инспекторы работают в стране с ограничениями. В такой обстановке любой намёк на смену доктрины читается как сигнал: если нас прижмут, обязательств может не остаться.
Эксперты по нераспространению уже не первый год спорят, сколько времени Тегерану нужно для создания заряда. Оценки расходятся от нескольких месяцев до года. Но дело не только в технике. Пока действует фетва, иранская программа формально остаётся под религиозным запретом. Сними его — и весь расклад меняется.
Впрочем, спешить с выводами не стоит. Секретарь Совбеза сам подчеркнул: нового решения нет. Общественный запрос есть, дискуссия есть, а вот воли на слом фетвы пока не видно. И это, пожалуй, главное в его заявлении.
Пока в Тегеране считают проценты и обсуждают, страна продолжает обогащать уран. Формально — в мирных целях. Формально — под присмотром. Насколько долго продержится это «формально», зависит уже не от социологии, а от политики.