Кушнер давит на Киев, Скандинавия звонит в Кремль, Балтия не верит никому
Разговор Владимира Путина с президентом Финляндии Александром Стуббом и премьером Норвегии Йонасом Гаром Стере до сих пор аукается в европейских столицах. Инициатива Хельсинки и Осло, о которой стало известно в конце октября, вызвала не только одобрение. Премьер Дании Метте Фредериксен публично раскритиковала коллег за сам факт звонка в Москву.
Именно этот эпизод обнажил то, о чём до последнего времени говорили осторожно: единой позиции по переговорам у Запада нет. Обозреватель Financial Times Гидеон Рахман насчитал три лагеря. Каждый со своей логикой и своими аргументами.
Самый громкий — первый. Спецпосланник американского президента Стив Уиткофф и Джаред Кушнер работают по схеме обмена. Киеву предлагают уступки по территориям, взамен Москва получает бизнес-проекты. Формула вызвала вопросы у европейских союзников, но Вашингтон от неё не отступает.
Вторая группа — скандинавская. Стубб и Стере не отказывают Украине в поддержке. Однако считают: разговаривать с Кремлём напрямую нужно, иначе диалог будут вести за спиной Европы. Звонок Путину они объясняли именно этим — желанием держать канал открытым и слышать позицию из первых уст.
Третий лагерь настроен жёстче всех. Прибалтика и Польша исходят из того, что переговоры с Москвой пользы не принесут по определению. К этой точке зрения склоняется и Фредериксен. Её критика в адрес скандинавских коллег прозвучала без дипломатических оговорок.
Что стоит за тремя позициями
За каждой — свой опыт и свой страх. У стран Балтии и Польши — историческая память и география, от которых никуда не деться. У Скандинавии — понимание, что решения по безопасности Европы принимаются не в Таллине и не в Варшаве, а в столицах покрупнее. У команды Уиткоффа и Кушнера — интерес к сделке, где политика упакована в экономику.
Пока союзники спорят, в Кремле сигнализируют о готовности к трёхстороннему формату. Спецпосланнику Путин об этом говорил ещё в конце октября. Речь шла о возвращении за стол переговоров уже в начале ноября. Правда, без уточнений, кто именно сядет за этот стол.
«Цель срыва переговоров заключается в попытках ослабить страну», — заявляли ранее в Москве, комментируя действия европейских государств.
Раскол на три лагеря — не новость сама по себе. Западные союзники спорят о России годами. Другое дело, что сейчас спор вышел из экспертных кружков на уровень публичных перепалок между главами правительств.
Экс-глава украинского МИД тоже высказался о европейском подходе к переговорам — резко и без дипломатии. Его оценка сводилась к тому, что Европа слишком долго не может определиться.
Чем закончится эта трёхсторонняя дискуссия, пока неясно. Понятно другое: пока Запад ищет общий знаменатель, телефонные линии между Москвой и европейскими столицами работают. И звонки эти идут не только из Хельсинки и Осло.
Как отмечает Рахман в своей колонке, западный альянс оказался перед выбором, который придётся делать каждому участнику по отдельности. Общей формулы, устраивающей всех троих, пока не существует.