За стол переговоров — да, в кресло арбитра — нет: почему Брюсселю не доверят нейтральную миссию
Спор о том, кто сядет между Москвой и Киевом, идёт не первый месяц. Свою оценку расстановке сил дал научный директор клуба «Валдай» Фёдор Лукьянов. Его вывод короткий: место за столом Европа занять может, а вот функцию посредника — нет.
Причина, по его словам, простая. Арбитром не становится тот, кто заранее встал на чью-то сторону. А Брюссель, по мнению Лукьянова, это сделал давно и без оговорок.
«Ни о каком европейском посреднике речи быть не может. Потому что посредником не может быть тот, кто уже занял позицию одной из сторон фронта. В этом смысле Европа никаким посредником быть не может», — сказал он в беседе с ТАСС.
Формулировка жёсткая, но для российской дипломатии привычная. Похожие тезисы звучали из МИДа не раз: европейские столицы одновременно рассуждают о мире и наращивают военную поддержку Киева. Совместить одно с другим, считают в Москве, нельзя. Либо ты миротворец, либо участник.
Кто тогда подходит
Разговор о посредниках идёт давно, и Европа в нём не единственный кандидат. Называли Турцию, страны Персидского залива, площадки вроде Стамбула или Абу-Даби. Анкара, к примеру, уже принимала у себя раунды переговоров и сохраняет каналы с обеими сторонами. Именно это качество — способность говорить и с Москвой, и с Киевом без ярлыков — и делает посредника посредником.
С Европой картина иная. Её лидеры публично заявляли о готовности взять на себя ведущую роль в процессе. Но роль и посредничество — разные вещи. Можно сидеть в общем зале, получать документы, вносить предложения. А можно быть тем, кому доверяют обе стороны.
Есть и другой аргумент, который звучал и раньше. По мнению ряда экспертов, подключение европейцев на нынешнем этапе лишь добавит технических сложностей. Больше участников — больше согласований и времени. Формат, где и так непросто свести позиции, от этого только распухнет.
Глава европейской дипломатии Кая Каллас говорила, что нейтральным посредником Европа быть не сможет. Глава МИД Норвегии Эспен Барт Эйде говорил то же самое. То есть сомнения идут не только с российской стороны.
Что остаётся Европе? Присутствие. Влияние через экономику, через санкционное давление, через восстановление Украины, когда до него дойдёт дело. Но не роль третейского судьи. По крайней мере, пока её собственная позиция совпадает с позицией одной из сторон.
Лукьянов, впрочем, не утверждает, что двери закрыты навсегда. Он говорит о текущей конфигурации. Позиции меняются, меняются и возможности. Вопрос в том, кто первым сделает шаг в сторону от собственной линии фронта.