Почему альянс штампует решения об увеличении производства, когда реальная добыча падает четвёртый месяц подряд
Звучит как абсурд: семь стран ОПЕК+ объявляют о наращивании добычи нефти на 188 тысяч баррелей в сутки, а сами с трудом удерживают текущий уровень. Но это не ошибка и не «хорошая мина при плохой игре». Это работа на опережение.
Решение семёрки — России, Саудовской Аравии, Ирака, Кувейта, Казахстана, Алжира и Омана — вступит в силу в июле. На бумаге рост есть. На деле — большинство участников не просто не могут увеличить производство, а вынуждены его снижать. Причина проста и драматична: конфликт на Ближнем Востоке перекрыл главную нефтяную артерию планеты.
Ормузский пролив, соединяющий Персидский залив с Индийским океаном, оказался в эпицентре противостояния США и Ирана. По разным оценкам, в мае мировой рынок недополучил от 12 до 16 миллионов баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки. Для понимания масштаба: мировое потребление — около 105 миллионов баррелей в сутки, а морская торговля нефтью — примерно 43 миллиона. Потери колоссальные.
Из семёрки стран, которые должны нарастить добычу, от Ормуза не зависят только Россия и Алжир. Остальные — Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, Оман — уже ощутили на себе последствия. Частично экспорт сохранили лишь Саудовская Аравия, ОАЭ, Иран и Оман, но и у них объёмы резко упали. Экспорт нефти из ОАЭ, Ирана, Бахрейна и Катара, шедший через пролив, практически остановился.
Падение добычи в странах Персидского залива измеряется миллионами баррелей в сутки. Саудовская Аравия потеряла 4-4,5 миллиона, Ирак — 3-3,5 миллиона, Кувейт — 2-2,3 миллиона, ОАЭ — 1,5-1,8 миллиона, Иран — 0,7 миллиона. Это не «недобор» квот, это обвал.
«Цифры потерь в Персидском заливе выглядят как сценарий апокалипсиса для нефтяного рынка. Но ОПЕК+ не паникует, а посылает сигналы», — отмечают аналитики.
Россия тоже отстаёт от собственных квот. В марте добыча составила около 9,167 миллиона баррелей в сутки, в апреле — 8,8 миллиона, в мае — 8,984 миллиона. При этом квота на июль — 9,824 миллиона. Разрыв в почти 800 тысяч баррелей. Но на фоне ближневосточного провала это ещё «цветочки».
Зачем же ОПЕК+ принимает решения, которые заведомо невыполнимы? Ответ лежит в плоскости стратегии. Альянс работает на перспективу. Когда конфликт на Ближнем Востоке завершится и Ормузский пролив разблокируют, рынок ждёт лавина предложения. И ОПЕК+ хочет показать: мы здесь, мы управляем ситуацией, обязательства не забыты.
«Сигнал рынку: альянс не распался, поставки скоро восстановятся и будут расти. Это сдерживает панику и не даёт ценам улететь в стратосферу», — поясняют эксперты.
Кроме того, решение о росте добычи — это инструмент управления ценами. Если бы ОПЕК+ признал, что не может увеличить производство, рынок бы взвинтил котировки до небес. А так — все знают: формально планы есть, значит, дефицит временный.
Но есть и другая сторона. Россия, даже если захочет, не сможет резко нарастить добычу из-за технологических ограничений и санкционного давления. Саудовская Аравия и союзники — из-за реальной физической блокировки экспорта. Получается двойной парадокс: решения есть, возможностей нет, но и отказываться от планов нельзя — потеряешь лицо.
В итоге нефтяной рынок живёт в состоянии «как бы роста». Цены держатся на высоком уровне, но не взлетают до небес, потому что рынок верит: рано или поздно трубы заработают. Вопрос только — когда закончится конфликт на Ближнем Востоке.
ОПЕК+ играет в долгую. И пока это приносит результат: альянс сохраняет влияние, а трейдеры не бегут в панике. Но ставка на то, что пролив откроется, — рискованная. Если затянется, «хорошая мина» перестанет работать. И тогда решения о росте добычи станут просто фикцией. А пока — игра продолжается.